|
Вместо напитка стоял стакан воды со смородиновым сиропом, а мешала в нем Роза деревянной ложечкой для горчицы. Наконец, закуску заменяла дюжина оливок, помещавшихся в синей стеклянной коробочке для перстней, стоившей не дороже двадцати пяти су, а на десерт приготовлены орехи, которые Роза собиралась печь в камине при помощи лопатки на огне Филемоновых колодок. Истинным чудом, доказывавшим всю силу молодости и здоровья, было то, что, питаясь такой дикой и необыкновенной пищей, Пышная Роза сохранила дивный цвет лица, которому она была обязана своим прозвищем. Молодая девушка, покончив с салатом, принялась за оливки, когда в дверь, запертую из скромности на замок, тихо постучали. — Кто там? — спросила Пышная Роза. — Друг… старый друг… из старой гвардии! — отвечал звонкий и веселый голос. — Вы запираетесь? — А!.. Это вы, Нини-Мельница? — Я самый… милейшая питомица… Отпирайте немедленно… дело спешное! — Как бы не так!.. В том виде, в каком я теперь!.. Вот бы славно было! — Конечно, славно было бы именно в том виде, в каком вы есть… о самый розовый из всех розовых бутонов, которыми амур украсил свой колчан!.. — Идите лучше, пузатый апостол, проповедовать пост и воздержание в вашей газете! — сказала Роза, вешая на место красную фуфайку Филемона. — А мы долго так будем в назидание соседям переговариваться через дверь? — сказал Нини-Мельница. — Подумайте, что я должен вам передать весьма важные вещи… сногсшибательные новости… — Дайте же мне хоть платье надеть, толстый приставала! — Если это для того, чтобы пощадить мое целомудрие, то не преувеличивайте мою чувствительность… Я не щепетилен… Я вас восприму такой, как вы есть. — И подумать только, что подобное чудовище — любимец всех святош! — говорила Роза, отпирая дверь и в то же время застегивая лиф на своей талии нимфы. — Ага! Вернулась, наконец, в свою голубятню, перелетная птичка? — начал Нини, скрестив на груди руки и с комичной важностью оглядывая Розу с головы до ног. — Ну-с… откуда прилетели? Три дня вас в гнездышке не было, голубка- путешественница! — Правда… Я только вчера вечером вернулась… Значит, вы приходили без меня? — Каждый день… да не по одному разу… Я ведь говорю вам, мадемуазель, что должен сообщить вам нечто важное. — В самом деле важное? Вот, значит, похохочем! — Совсем нет, дело очень серьезное, — сказал Нини-Мельница, усаживаясь. — Но, во-первых, где вы были три дня, пока пропадали из-под супружеского… Филемонова крова?.. Мне необходимо знать это, прежде чем вам рассказывать новости. — Не хотите ли оливок? — сказала Роза, принимаясь за них снова. — Так вот ваш ответ!.. Понимаю! несчастный Филемон! — Никакого тут нет несчастного Филемона, старый вы сплетник. У Клары в доме был покойник… Ну, она и боялась спать одна после похорон. — Мне казалось… Клара достаточно ограждена от одиночества! — Вот и ошибаетесь, зловредная змея, если я была вынуждена ночевать у бедняжки! При этом уверении духовный писатель с самым насмешливым и недоверчивым видом начал что-то насвистывать. |
