|
— Ну, что же?.. Едем? — А что в самом деле… Не съедят же меня там! — решительно произнесла Пышная Роза. И она, припрыгивая, достала розовую, как её щеки, шляпку- биби, подошла к треснутому зеркалу и кокетливо надела её немножко набок, на светлые бандо своих волос; оставляя открытой белую шею и затылок, где начинались шелковистые корни густого шиньона, шляпка придавала её хорошенькому лицу если и не слишком вольное, то, во всяком случае, резвое выражение. — Плащ! — приказала она Дюмулену, который, заручившись её согласием, чувствовал, что у него гора свалилась с плеч. — Фи, какая гадость — плащ! — проговорил, он, доставая из последнего оттопыренного кармана большую кашемировую шаль и набрасывая её на плечи девушки. — Кашемир!!! — воскликнула с восторгом Роза, краснея от неожиданной радости. — Решено! — с геройской отвагой прибавила она. — Иду на риск! И она легко сбежала с лестницы, сопровождаемая Дюмуленом. Торговка углем и зеленью стояла у дверей своей лавочки. — Здравствуйте, мадемуазель! Раненько сегодня поднялись… — сказала она. — Да, матушка Арсена. Вот мой ключ. — Хорошо, мадемуазель. — Ах, что я вспомнила! — воскликнула Роза. И, отведя в сторону Дюмулена, шепнула: — А как же Филемон? — Филемон? — Ну, да! Если он вернется? — Эх, черт! — воскликнул Нини, почесывая за ухом. — Что же сказать Филемону, если он вернется и не застанет меня? Долго ли меня там продержат? — Я думаю, три-четыре месяца. — Не дольше? — Не думаю. — Ну, так ладно. И, вернувшись к матушке Арсене, Роза, не долго думая, заявила: — Матушка Арсена, если Филемон вернется… скажите, что я ушла по делу… — Хорошо. — Да чтобы он не забыл кормить моих голубей, которые у него в кабинете. — Хорошо. — А пока прощайте. — Прощайте, мадемуазель. Махровая Роза победоносно уселась в коляску с Нини-Мельницей. Когда коляска выехала с улицы Хлодвига, Жак Дюмулен произнес про себя: — Черт меня возьми, если я понимаю, что из этого выйдет! Но я свою глупость исправил, а на остальное наплевать! 2. ТАЙНА Следующая сцена происходила вскоре после похищения Пышной Розы Нини-Мельницей. Мадемуазель де Кардовилль мечтала в своем кабинете, обитом зеленой шелковой материей, с громадным книжным шкафом из черного дерева, украшенным бронзовыми кариатидами. По некоторым признакам можно было судить, что девушка искала развлечения от серьезных и тяжких забот в занятиях искусством. Рядом с открытым фортепьяно стояла арфа, возле неё — пюпитр для нот, дальше на столе среди ящиков с пастелью и акварелью валялось несколько листов веленевой бумаги с набросками ярких тонов. Большинство рисунков представляло виды азиатских стран, пронизанные пламенем южного солнца. |
