|
Все эти hgym{e франты в их шляпах, коротеньких сюртучках и больших галстуках не могли и сравниться с индийским принцем, мужественная и тонкая красота которого ещё больше подчеркивалась блеском богатого и живописного костюма! В этот счастливый день все для Адриенны было переполнено радостью и любовью. Заходящее солнце заливало золотом своих лучей место прогулки. Воздух был теплый, экипажи перекрещивались со всех сторон, быстро мелькали горячие кони всадников, легкий ветерок колыхал шарфы женщин и перья их шляп; всюду, наконец, были шум, движение и свет. Адриенне было забавно наблюдать из коляски за пестрым калейдоскопом парижской роскоши. Среди блестящего хаоса она мысленно видела нежное, меланхолическое лицо Джальмы. Вдруг на её колени что-то упало… Она вздрогнула. Это был полуувядший букет фиалок. В ту же минуту рядом с коляской послышался детский голос: — Добрая госпожа… Ради Бога… одно су!.. Адриенна повернулась и увидела маленькую девочку, бледную и истощенную, с грустным и кротким личиком, в лохмотьях, протягивавшую руку с мольбой во взоре. Хотя этот разительный контраст между крайней нуждой и крайней роскошью был так обычен, что не удивил никого, Адриенна вдвойне им огорчилась. Ей пришла на ум Горбунья, находящаяся, быть может, в эту минуту в когтях страшной нищеты. — Пусть по крайней мере, — подумала молодая девушка, — этот день будет не для меня одной днем лучезарного счастья! Наклонившись немного, она спросила малютку: — Есть у тебя мать, дитя мое? — Нет, мадемуазель, у меня нет ни отца, ни матеря. — Кто же о тебе заботится? — Никто, мадемуазель; мне дают букеты на продажу… и я должна приносить деньги… иначе меня бьют. — Бедняжка! — Одно су… добрая госпожа… Ради Бога, су! — продолжала просить девочка, следуя за коляской, которая ехала теперь шагом. — Милый граф, — сказала улыбаясь Адриенна. — К счастью, вам не в первый раз похищать. Наклонитесь, протяните руки этому ребенку и живо поднимите её в коляску. Мы её спрячем между мной и маркизой и уедем отсюда раньше, чем кто-либо заметит это дерзкое похищение. — Как? — с удивлением спросил граф. — Вы хотите? — Да… пожалуйста! — Какое безумие! — Пожалуй, вчера вы могли бы назвать этот каприз безумием, но _сегодня_, — и Адриенна подчеркнула последнее слово, многозначительно взглянув на господина де Монброна, — _сегодня_… вы должны понять, что это почти долг! — Понимаю, о доброе и благородное сердце! — отвечал растроганный граф, между тем как госпожа де Моренваль, ничего не знавшая о любви Адриенны к Джальме, смотрела на обоих с удивлением и любопытством. Господин де Монброн высунулся из дверец коляски и, протянув девочке руки, сказал: — Давай сюда руки, малютка. Удивленная девочка машинально повиновалась. Граф ловко подхватил её за руки и быстро поднял в коляску, что не представляло, впрочем, особой трудности, так как экипаж был очень низок, а лошади шли шагом. Девочка, больше озадаченная, чем испуганная, молчала. Ее усадили между маркизой и Адриенной и прикрыли складками шалей молодых дам. |
