В первый раз в
жизни её веселые, лукавые глаза выражали серьезное волнение. Она
не могла дать себе отчета в том, что с ней происходило, сердце её
билось и замирало, точно предчувствуя страшное несчастье. Уступив
невольно испугу, она схватила Джальму за руку и проговорила:
— Не смотрите так на эту пещеру… я боюсь…
Принц не слыхал её.
— Вот он, вот! — заговорили в публике.
В глубине сцены показался Морок. В руках у него были лук и
колчан со стрелами. Медленно спускался укротитель по бутафорской
скале, время от времени останавливаясь, словно желая прислушаться
и осторожно подкрасться. Оглядываясь по сторонам, Морок невольно
встретился со взглядом зеленоглазого англичанина, ложа которого
была как раз рядом с пещерой. В эту минуту лицо укротителя так
страшно исказилось, что маркиза де Моренваль, смотревшая на него в
превосходный лорнет, невольно с живостью проговорила:
— Адриенна… этот человек боится… с ним произойдет несчастье…
— Разве здесь может случиться несчастье? — с насмешливой
улыбкой отвечала девушка. — Среди блестящей, нарядной, оживленной
толпы… несчастье… сегодня? Полноте, дорогая Жюли… вы говорите, не
подумав… несчастья случаются во мраке… в тиши… а не при таком
свете… Не среди такой веселой толпы!
— Боже!.. Адриенна! Берегитесь! — воскликнула маркиза с
ужасом, хватая за руку молодую девушку. — Видите… вон она?
И маркиза дрожащей рукою указала на вход в пещеру.
Адриенна с живостью наклонилась, чтобы посмотреть.
— Берегитесь!.. Не высовывайтесь так! — воскликнула маркиза.
— Вы становитесь безумной… со своими страхами! — сказал
маркиз жене. — Пантера на цепи, да если бы она и сорвалась с цепи,
что невозможно, то здесь мы в полной безопасности.
Трепет любопытства пробежал по залу. Все взгляды устремлены
были на пещеру. Наконец, раздвинув искусственные кусты своей
широкой грудью, черная пантера показалась из логовища. Вытянув
раза два плоскую голову с горящими желтыми глазами и полуоткрыв
красную пасть, — она снова страшно заревела, показывая два ряда
чудовищных зубов. Двойная железная цепь и железный ошейник были
выкрашены в черный цвет, сливавшийся с эбеновой шерстью и темнотой
пещеры, так что иллюзия была полная: казалось, что ужасное
животное на свободе в своем логове.
— Взгляните на индусов! — сказала вдруг маркиза. — Как они
хороши в своем волнении!
Действительно, при виде пантеры дикий пыл Джальмы достиг
апогея. Его глаза блестели, как два черных бриллианта, верхняя
губа подергивалась с животной яростью, казалось, он весь трепетал
от волнения, точно в неистовом пароксизме гнева.
Феринджи, опиравшийся на барьер, чувствовал себя тоже сильно
взволнованным благодаря странной случайности:
— Эта черная пантера очень редкой породы, — думал он. —
Должно быть, это та самая, которую малаец (душитель-туг,
татуировавший Джальму на Яве во время его сна) принес детенышем из
логовища и продал европейскому капитану. Могущество Бохвани
проявляется всюду! — прибавил туг в своем кровожадном суеверии.
— Не правда ли, индусы поразительно интересны в эту минуту? —
сказал маркиз Адриенне. |