Книги→ Приключения → Эжен Сю → Агасфер →страница 820

Изменить размер шрифта - +
На жаргоне иезуитов, как можно видеть
из их проспектов, предназначенных для околпачивания добрых людей,
эти набожные разбойничьи притоны назывались «святыми убежищами,
открытыми для душ, утомленных тщетой мирской суеты». Они также
называются «спокойными пристанищами, где верующий, освобожденный,
к счастью, от преходящих привязанностей этого мира и земных связей
с семьей, может, наконец, наедине с Богом трудиться во имя вечного
спасения души»… и т.д.
    Тысячи примеров, к сожалению, доказывали, что в подобных
домах совершались низкие разбойничьи захваты имущества в ущерб
законным наследникам пансионеров. А раз это доказано… Но пусть
только чей-нибудь прямой ум попробует упрекнуть государство в
недостаточно строгом наблюдении за такими опасными заведениями;
надо послушать тогда, какой гвалт поднимет клерикальная партия
против нарушения личной свободы, какие вопли и жалобы раздадутся
против тирании, которая стесняет свободу совести!
    Конечно, на эти жалобы и вопли можно было бы ответить, что
содержатели игорных домов и казино тоже могут говорить о нарушении
свободы личности, когда закон закрывает их притоны: покушаются-де
на свободу игроков, которые пришли по доброй воле промотать
наследство в вертепе; ведь над их совестью также совершили
насилие, так как они только хотели спустить в карты последнее
достояние своей семьи. Мы искренне и всерьез спрашиваем: какая
разница между человеком, разоряющим семью азартной игрой в
рулетку, и тем, кто её разоряет в надежде на сомнительный выигрыш,
где ставкой является _ад или рай_, отдаваясь нахально придуманной
святошами святотатственной игре, где они являются банкометами?
    Благословение неба можно заслужить раскаянием в ошибках,
упражнением во всех добродетелях, самоотверженной преданностью
страдающим, любовью к ближнему, а не более или менее крупной
суммой денег, пожертвованной в виде ставки, в надежде _выиграть_
рай, причем ловкие жрецы с помощью _фокусов_, бесконечно выгодных
для них, хитро надувают и проводят доверчивые души.
    Таково было убежище _покоя_ и невинности, где находился
господин Гарди.
    Он занимал первый этаж флигеля, окна которого выходили в сад.
Помещение было выбрано очень тщательно, так как известно, с какой
дьявольской ловкостью святые отцы умеют пользоваться внешними
предметами и заставляют их влиять на ум людей, которых они
стараются обработать.
    Представим себе здание, выходящее окнами на высокую
почерневшую стену, увитую плющом, растением развалин. С одной
стороны к мрачной стене ведет темная аллея из старых тисов,
кладбищенских деревьев с похоронной темной зеленью, а с другой
помещается небольшая покатая площадка, выход на которую устроен из
комнаты господина Гарди. Небольшой земляной вал, обсаженный
симметрично подстриженным самшитом, дополнял облик этого сада,
похожего на те сады, которыми часто окружают усыпальницы.
    Было около двух часов пополудни. Хотя апрельское солнце ярко
сияло на небе, высокая стена не пропускала лучей в темную, вечно
сырую, холодную, как погреб, часть сада, куда выходила дверь из
жилища господина Гарди. Его комната была убрана с большим
jnltnprnl. Мягкий ковер покрывал пол, темно-зеленые, одного цвета
с обоями, занавеси закрывали удобную кровать и балконную дверь,
служившую в то же время окном. Простая, но замечательно чистая
мебель красного дерева украшала эту комнату. Над секретером,
поставленным как раз против кровати, висело большое распятие из
слоновой кости, выделявшееся на черном бархатном фоне.
Быстрый переход