– Как твой дружок, сержант?

В камеру вошел настороженный Борг Тансер. В одной руке у него был пулевой пистолет, в другой – аптечка.

– А что тебе до этого?

– Босс хочет, чтобы вы оба остались живы, – сказал Тансер. – Новые вводные. Раньше говорили только о тебе. А теперь оказалось, что у командора-разведчика Вал Кона йос-Фелиума тоже есть что-то ценное.

Он резко швырнул из-под руки аптечку, и Мири без труда ее поймала.

– Ну, так чего ты ждешь, сержант? – Он махнул пистолетом. – Давай латай его!

Пилот заморгал глазами на экран, выругался – и увеличил разрешение. Большой астероид – корабль Стаи – вел себя очень странно. Он ковылял по экрану, то появляясь, то исчезая. Он то сворачивался, то разворачивался, туда – сюда, туда – сюда – куда-то собираясь…

И исчез.

Томми потер глаза и поспешно нажал внутреннюю связь, потребовав, чтобы ему срочно принесли крепкого кофе.

А потом снова посмотрел на экран.

Исчез, определенно.

Вздохнув, он очистил пульт и начал проверку калибровки. Ему показалось, что это стоит сделать.

Джефферсон пару минут хмуро обдумывал последнее сообщение от босса, а потом передал его Тансеру, добавив от себя, чтобы он не прерывал связи, пока все не уладится. Сейчас было явно не время терять контакт друг с другом.

Им принесли свежие рубашки, а также матрас и одеяло на койку. Поварской пульт обеспечил Мири горячей трапезой. Вал Кон потерял сознание, пока она обрабатывала его средствами из аптечки, и еще в себя не приходил. Она налила вторую кружку кофе и села на край койки, глядя, как он дышит.

Его грудь поднималась и опускалась в ритме спящего. Дыхание уже не было поверхностным и хриплым. Пульс, прощупывавшийся у основания шеи, был немного неровным и слабоватым, но не до опасной степени. Сутки отдыха – и все будет в порядке.

Ей понадобилось больше часа, чтобы остановить кровотечение из пулевых отверстий. Она потела и чертыхалась, а Тансер стоял над ней с пистолетом и рычал, чтобы она не испортила дела.

Мири даже попробовала залатать рану на лице. Слава богам, удар не попал по глазу: он рассек правую щеку по диагонали. Она сделала, что могла. По крайней мере шрам получится ровным, а со временем из ярко-красного станет бледно-золотым.

Его ресницы затрепетали – и он открыл глаза. Полные губы изогнулись в нежной улыбке. Он приподнял руку и прикоснулся к ее колену.

– О чем ты думаешь?

Мири моргнула.

– Что я тебя люблю, – сказала она, накрыв его пальцы ладонью. – Чертовски глупо, но что тут можно поделать?

– Оставить как есть? – предположил он. А потом еще мягче добавил: – Мне можно теперь сказать тебе то же самое – что я тебя люблю – так, чтобы ты мне поверила?

– Угу, – ответила она, изумленно глядя на него. – Наверное. – Она рассмеялась. – И ты спасал меня от моей страсти, чтобы удержать ради моей любви? Настоящая мелодрама, звездный капитан!

– Командора-разведчика вполне достаточно, – пробормотал он, слабо пошевелившись. – А как здесь можно получить обед?

Она допила свой кофе и ухмыльнулась.

– Надо сказать своей сиделке (то есть мне), что хочешь есть. И тогда можно получить что-нибудь диетическое. Например, бульон.

Он со вздохом закрыл глаза.

– И несмотря на это, у меня такое чувство, будто я должен сказать тебе, что очень хочу есть.

Мири встала.

– Ладно, приятель, но помни: ты сам этого захотел!

Глава 24

Джастин Хостро отложил трехстраничную распечатку доклада Борга Тансера и сидел неподвижно, сложив кончики пальцев пирамидкой и не отрывая глаз от разреза в столе.