– Ну, и кто тут у нас спит? – проворковала миссис Нэнси Уотерстоун.

Ответа она не дождалась. Женщина перекинула правую ногу через спавшего. Не церемонясь, сдвинула коленом его чресла к краю. Теперь ее правая нога уместилась между стеной и бедром мужчины. Она опустилась на любовника, прижалась пышной грудью к его груди, прильнула губами к его губам. Он не шевелился. Не отрываясь от губ, женщина ухватила негодника за нос. Вот уж теперь он проснется!

Любовник не откликался.

Вдруг миссис Нэнси Уотерстоун поняла, что сидит верхом на покойнике.

В другой части Лондона, в особняке на углу Харли-Стрит и Менсфилд-Мьюз, русский министр Семен Романович Воронцов получил извещение о том, что в этот день они не дождутся приезда князя Кирилла Карловича Карачева, вещи которого прибыли несколько часов назад. Убеленный сединами дипломат вспомнил, как восемнадцатилетним юношей прибыл к императору Петру III. Российский самодержец намеревался послать его с особым поручением к королю Пруссии. Государь и мысли не допускал, что его посланник в первый же день затеряется в питейных заведениях Берлина.

Но нынешняя молодежь – совсем иное племя. Юный князь Карачев не устоял перед соблазнами злачных мест, которыми богат Лондон. Юноша даже не удосужился представиться министру, в распоряжение которого прибыл. Прямо с дороги зашел в первый попавшийся паб и… загулял.

Семен Романович Воронцов готовился принять нового сотрудника по рекомендации князя Евстигнея Николаевича Карачева. Министр тяжело вздохнул. Вместо охочего до знаний и ищущего способа прославиться на государственном поприще юноши к нему прислали повесу. Вместо помощника вертопраха, с которым хлопот не оберешься. А ведь князь Евстигней Николаевич давал самые лестные рекомендации юноше.

Князь Карачев являлся сотрудником европейской комиссии Коллегии иностранных дел. Однако на деле подчинялся напрямую государыне-императрице и ведал отношениями с Англией. А потому вошло в обиход называть его главой английской экспедиции, хотя формально такого подразделения не существовало. Поговаривали, что императрица собиралась создать отдельную, английскую, комиссию во главе с Евстигнеем Николаевичем Карачевым.

Семен Романович Воронцов сочувствовал старому князю: не повезло тому с племянником.

Глава 2

Звездное небо

Юношу, который еще не быв представленным Семену Романовичу, уже составил о себе нелестное мнение, звали Кириллом Карловичем.

Если бы сочинитель взялся описать его путешествие, то не успел бы князь отъехать от дома, как пролил бы море слез из-за расставания с отчим краем, и, если бы ему посчастливилось не выплакать сердце, то к окончанию первой главы он, пожалуй, выбрался бы за пределы родного имения. Таковы были законы модного сентиментального жанра.

В действительности юношу одолевали иные чувства. Молодому человеку казалось, что он отдал бы все самое дорогое за то, чтобы увидеть Европу. К счастью, от князя не требовалось жертв. Напротив, достопочтенный папенька, князь Карл Николаевич Карачев выделил изрядную сумму на обучение за границей.

Юный князь Карачев обиделся бы, скажи ему кто-либо, что ему нужно учиться. Приставленные к нему с детских лет француз, немец и англичанин напичкали голову всякими сведениями, из которых больше половины никогда не понадобится.