Замёрзла? – торопливо спросил он.

  Пока нет, но скоро начну замерзать,   скороговоркой ответила она. – Почему их так долго нет?

  Знать бы…   пробормотал Никас.

Оба замерли, прислушиваясь к ночной ноябрьской тишине и присматриваясь к углу дома: именно его и должно обогнуть то средство передвижения, которому они разрешили въехать на территорию поместья. А его до сих пор нет… Жаль, на единственном столбе возле дома не горит факел, а в гостиной они не догадались зажечь тот самый канделябр на пять свечей, под пламенем которых рисовали мальчики…

Никас, как будто услышав её мысли, поднял руку – и на пальцах разгорелись огоньки, осветившие ближайшее пространство.

Аня зябко сжала локоть брата. А если… Если им только показалось, что ворота сигналили?.. Глупости. Одновременно услышали то, чего нет?

Но вот в тишине зародился странный шумок, который постепенно перерос в погромыхивание. Аня и Никас переглянулись и вновь уставились на угол дома.

Пока погромыхивание росло, Аня даже сделала движение, нет, скорей – порыв отцепиться от руки Никаса и побежать вперёд – от нетерпения и тревоги.

  Не надо,   суховато сказал Никас. – Мы не знаем, что там. Лучше, если ты останешься со мной.

Она удивлённо выглянула из за края его плаща. Кажется, она настроила его довольно серьёзно своим сообщением о сегодняшних наглецах, требовавших отпустить с собой девушку мага, снимающую проклятия. Непроизвольно оглядевшись, Аня округлила глаза на толстую трость, прислонённую к дверному косяку, в шаге от брата. Ничего себе. Когда это он успел…

То, что показалось из за угла дома, заставило обоих застыть на месте. Ждали что то вроде кареты или брички. А тут… Несчастная худая лошадь вывезла на их обозрение телегу, на которой сидели несколько человек, пока ещё плохо видных в ноябрьской ночи. А справа от телеги шагала ещё одна лошадь с всадником, одетым в знакомую форму. О! Как раз в такой приезжал вечером присланный из полиции дином Валентайном! Полицейский! Вот почему грубоватый тон сигнала – телега. Вот почему упорядоченный – полицейский. Но почему… что происходит…

Не выдержав, Аня вывернулась из плаща Никаса и побежала навстречу телеге, стараясь разглядеть сидящих в ней. Встретились в пяти шагах от лестницы в дом. Причём, как только Аня побежала навстречу телеге, с неё спрыгнул какой то человек и, вместе с замедлением хода этой телеги, начал что то выгружать с неё. Что?!

Поначалу показалось – мешок?.. Но мешок довольно активный, потому как забрыкался в его руках. И мужчина (разглядела таки Аня) поставил брыкающийся мешок на землю. Если это Лисса, почему она не бежит к Ане? Ведь видела же, что именно она спешила к ней! Что… Что происходит?!

Когда телега была дотащена заморённой лошадью до крыльца, к Ане подбежал и Никас. Спешился полицейский и тоже зажёг магические огоньки на пальцах, пока Аня уже медленно, приглядываясь, шла к активному мешку. Точно – Лисса! Но почему она не спешит к ней, к Ане? И во что такое странное она одета? Точней – укутана?

Наконец, когда Аня оказалась в двух шагах от малышки, та развернулась.

  Агни!

Аня, вообще то ожидала, что малышка бросится к ней, раскрыв объятия, но Лисса почему то шагнула к ней, пряча руки под той, кажется, шалью, в которую её закутали. Несмотря ни на что, Аня подскочила к ней и, склонившись, обняла её.

  Лисса, милая! Нашлась!

Пока она тормошила малышку, не понимая, отчего та упрямо и хмуро супится на неё, над их головами загомонили. Полицейский чуть не допрашивал Никаса, проверяя, точно ли потерянная малышка является родственницей здешним хозяевам, как Лисса им, мужчинам грузчикам и полицейскому, объявила, и почему они так легкомысленно отнеслись к потере ребёнка.