В дверь тихонько постучали.

  Кто там? – спросила удивлённая Аня.

  Это я – Онора. Пусти меня, пожалуйста!

Ох, как обрадовалась Аня, услышав Онору! Прислал ли её Никас, или она сама прибежала на помощь, услышав от Никаса о свалившихся на них проблемах, но Аня была почти счастлива!

Вскоре они в четыре руки усадили Лиссу в самый большой таз и с трудом отдраили её от чёрных угольных пятен. Вынутая из последнего полоскания, Лисса уже спала, так что её обернули в большое полотенце и передали Никасу, который, как оказалось, терпеливо ожидал за дверью, чтобы отнести девочку наверх. Одновременно ему опять таки приказали идти спать, после того как он завершит перемещение Лиссы сначала в её комнату, а потом и в постель.

  Одежду её стирать сейчас не будем,   заявила Аня Оноре. – Я уже не в состоянии, честно говоря. Но вот с этими хвостиками что делать? Их ведь тоже надо отмыть хотя бы от основной грязи! Или оставить их где нибудь? А вымыть завтра?

  Вдвоём мы отмоем их быстро,   нерешительно сказала Онора, глядя на свалившегося возле матери щенка. – А где ты хочешь их оставить на ночь?

  Не придумала ещё,   призналась Аня.

  Тогда давай их мыть и думать,   предложила девушка, забирая щенка и гладя его по взъерошенной шёрстке. И поёжилась:   Такой тощий!

  Вот вот. Их ещё и накормить надо.

Делать нечего. Чем стоять и впустую думать, надо взяться за дело. И взялись.

Собака в ванне – не в тазу (так легче) – выла и скулила, но первая грязная вода чёрного, того же угольного цвета сошла с неё. Псина оказалась коричневато жёлтого цвета. Больше мылить не стали – только споласкивали, тратя остатки тёплой воды. Уже и сами в процессе поняли, что на щенка сил уже не хватит. Затем долго, найдя все имеющиеся в наличии старые тряпки (полотенца и постельное бельё, которое обычно бросали под ноги, выходя из ванны), вытирали обалдевшую собаку, чтобы хоть чуть чуть подсушить её.

От нового робкого стука в дверь чуть не подпрыгнули, а собака перестала скулить и насторожила уши. Аня умученно шмыгнула носом: перед глазами уже всё плыло – так спать хотелось! И охрипло спросила:

  Кто там?

  Дайна Таеган! – едва слышно позвали за дверью, и Аня узнала старую Бридин. – Почему вы не спите? Случилось ли что?

  Держи собаку! – скомандовала Аня Оноре, тоже мокрой и вконец уставшей, как и она сама. – Бридин, я сейчас открою дверь, только вы заходите быстро, ладно?

Она выпрямилась полностью и чуть не застонала, тут же хмыкнув – вспомнив утренние стоны и болезненные вопли наработавшихся братьев. И открыла дверь.

Глаза Бридин при виде собаки надо было видеть! Старушке быстро объяснили, что появилась Лисса с собачьим семейством, а старушка в ответ… Онора чуть не заплакала, услышав, что Бридин предложила оставить собак в их с Сайл комнате! После мелкого ремонта, который проделала у них внезапно нагрянувшая к ним хозяйка, старые служанки и в самом деле сумели хорошенько прогреть комнату. Так что собаке там будет обеспечено нормальное просыхание шерсти.

Оставив Онору умываться в ванной комнате, Аня положила в корзину для белья щенка и за ту же верёвку повела собаку в комнату служанок, по дороге полуобморочно думая о том, что собакам надо ещё экипировку прикупить – ошейник, поводок, например. Интересно, водят ли здесь собак с намордниками?.. Выйдя из комнаты Бридин и Сайл (те чуть не вытолкали хозяйку спать, сказав, что дальше сами), она прислонилась к стене и постояла с закрытыми глазами, пока кто то не взял её за руку. В ванной она умылась сама, а потом Онора повела её наверх.

Войдя в свою комнату, Аня взглянула на кровать. На эмоции сил не осталось: в её постели сладко посапывала Лисса. Видимо, прибежала по старой памяти, замёрзнув, а под одеялом, специально и машинально оставленным Аней так, чтобы тепло долго не пропадало, и в самом деле оказалось тепло.