Теперь дин Вилей посмотрел на Аню, которая слегка улыбалась. Внимательно посмотрел – и спросил:

  Мой племянник Таеган и ваш брат знакомы?

  Да, и очень коротко.

Мужчина внимательно присмотрелся к Ане – она поняла, почему: она ответила очень легко, а значит…

  Вы, похоже, тоже знакомы с Таеганом?

  Наше озеро…   начала Аня, уже открыто улыбаясь.

Она не думала, что раскрывает тайну Таегана. Надо было бы промолчать – он предупредил бы не говорить. Но сейчас он прямо таки напрашивался на то, чтобы дядя узнал побольше о взаимоотношениях племянника с соседями.

Они шли по широкому ярко освещённому коридору, размерами больше похожему на вытянутую большую комнату, поднимались по широкой лестнице на второй этаж, и дин Вилей, то и дело вскидывая брови, переспрашивал или буквально требовал подробных объяснений по тому или иному случаю, о которых рассказывала Аня.

Перед широкими дверями, по сторонам от которых стояли слуги, дин Вилей остановился и, встав перед Аней, признался:

  Когда мой племянник попросил пригласить на званый вечер не только всех наших знакомых, но и хозяйку соседнего поместья вместе с её братом, я был крайне удивлён. О вашем брате я ничего не знал. Но о вас слышал кое что. Ведь вы в глазах всех наших соседей являлись настоящей затворницей. И вдруг Таеган просит за вас?.. Я был не только удивлён, но и заинтригован. Простите ли вы, дайна Агни, мне моё любопытство, если я скажу, что именно данное чувство сподвигло меня пригласить вас?

  Легко,   улыбаясь, ответила Аня. – Ведь благодаря вашему любопытству, я посетила одно из примечательнейших зданий в нашем краю!

Дин Вилей расцвёл от этих слов и принялся за рассказ об истории своего замка, а Аня получила возможность снова выдохнуть с облегчением. Итак, здесь и сейчас ей не придётся встретиться с кем то из знакомых Агни. У Никаса она побоялась спрашивать, кто из знакомых может быть на таком вечере. Потеря памяти – одно, но ведь она «узнала» даже старушек служанок! Как же не узнать великосветских знакомых?!

Но дин Хармон и в самом деле сделал Агни затворницей, справедливо опасаясь, что среди гостей того или иного праздника у соседей может найтись сильный маг, который с одного взгляда узнает в Агни мастера образов. Поэтому Аня и почувствовала себя свободной, хотя до слов дина Вилея чуть тряслась от страха быть «узнанной».

Правда, оставался тот же вопрос, что мучил дина Хармона: а если кто то из магов увидит в ней мастера образов?

И очень надеялась, что подаренные дином Хармоном украшения выполнят функцию магической завесы.

А потом широкие и высокие двери распахнулись – и на идущих хлынула волна оживлённых разговоров и струнной музыки!.. Впрочем, музыка резко смолкла, как будто дирижёр своей палочкой остановил её течение. Откуда то сверху раздался звучный голос, который словно покрывалом обвеял громадную (с перепугу Ане показалось – безграничную) залу:

  Дайна Агни, вдова дина Хармона! С братом – дином Никасом!

В мгновения Ане захотелось сбежать. И сделала бы это, если бы не дин Вилей, который жёстко зажал её ладонь своим локтем, продолжая расспрашивать обо всём подряд: его интересовали строительно архитектурные познания женщины, впервые попавшей на его вечер; сведения (именно так он выразился) о любимом племяннике, а также её воззрения на те или иные темы. Даже то, что Аня призналась: она не далее как пару недель подряд болела магической болезнью, а потому, возможно, не в курсе многого из того, что произошло в стране за это время, – не остановило его вопросов, а заодно и горделивой речи о своём доме.

Аня даже понадеялась, что, почти прикованная к дину Вилею, она не будет востребована для танцев. Дело в том, что она уже увидела: здесь, в этом громаднейшем зале, уже была отведена площадка для танцев – прямо перед самими музыкантами.