И, успокоившись на этом соображении, она начала далее анализировать основную проблему, тревожившую её. А проблема эта – из всех самая самая! Вопрос вот в чём: наполнить силой «раскраску» Агни она сумела. А сумеет ли нарисовать образ силы сама? Может, поэтому и понадобится карандаш, спрятанный в сумочке? На мгновения Аня ощутила себя подосланным в имение дина Вилея шпионом. «Ох! А бумага то?! – спохватилась она. – Я не взяла с собой картонки! Использовать платочек из сумочки? А сможет ли рисовать по нему карандаш? – Вытащила краешек платочка и снова охнула:   Кружевной полностью! Какой уж тут карандаш! И мрачно решила:   Я же не буду силу Таегана полностью рисовать! Мне же только нужно узнать, сумею ли его силу отразить! Сойдёт у них там и стена!» Из за настойчивых дум о пробном рисунке она даже рассердилась на себя: «Он придёт ночью – и мы договоримся пробный образ сделать завтра днём! Чего ты упёрлась именно сейчас? Делу – время!»

И хмуро уставилась на пейзажи, мимо которых проезжала карета. Те оказались хороши. Как будто едешь пустынной к вечеру просёлочной дорогой: встречаются то небольшие кущи деревьев и кустарников, то длинные, уходящие в горизонт луга; разок с правой стороны мелькнуло дальнее озеро, а может, то была река, прятавшаяся в зелени, золотистой от вечернего солнца.

Поместье дяди Таегана располагалось так, что нужно было сделать небольшой крюк вдоль берега «их» озера. Так что времени у Ани, чтобы прийти в себя, оказалось много… Никас вполголоса заметил:

  Ты быстро успокоилась.

  Там будет Таеган,   напомнила она. – Он знает наше положение и ситуацию. Он добрый наш знакомый. Поэтому я очень надеюсь – большую часть вечера он проведёт с нами. Вот это меня и успокаивает.

  Ты права,   с облегчением сказал брат, а помолчав, добавил:   Мне кажется, нас пригласили из за тебя.

  Гадать не будем,   задумчиво сказала Аня. – Но в любом случае это хорошо.

Усадьба дяди Таегана, как и ожидалось, была гораздо больше, чем усадьба дина Хармона. От ворот, которые сторожили два дюжих молодца, ехать до самого дома пришлось довольно долго.

Когда из за последнего поворота карета выехала из аллеи старых высоких деревьев и перед ними воздвигся дом, Аня не сумела сдержать невнятного восклицания. Лакей и кучер не услышали его только потому, что колёса кареты на мощённой булыжником дороге страшно грохотали. Никас – услышал. Он тут же обернулся – сидел то спиной к лошадям. И расплылся в улыбке так, словно демонстрировал личную собственность.

  Впечатляет, да?

Домом обозвать Это было бы слишком самонадеянным. Зданием – легко обидеть хозяина. Будто взлетающая к небу громада с приближением к ней кареты солидно раздавалась в обе стороны. В каком то смысле она была похожа на отнюдь не маленькую такую шестиступенчатую лестницу: первый этаж выдавался вперёд, а ведь к нему самому надо ещё пройти широченную лестницу. Второй этаж тоже выпирал вперёд – в сравнении с третьим. И так далее. Шестой маячил гордой башенкой.

«Как они здесь живут?! – ошеломлённо подумала Аня. – В этом доме заблудиться же можно!» Но упрямо выпятила надутые губы, потом заставила себя улыбнуться, сказав:

  Зато теперь понятно, почему с кучером прислали лакея!

  Почему? – по инерции спросил Никас.

  Чтобы не потерялись,   сумела выдавить из себя хихиканье Аня.

Брат немного склонился к ней, как качнулась и она к нему, сообразив, что он хочет сказать что то, не предназначенное для чужих ушей.

  Я думал – ты испугаешься…

Она вспомнила новостройки, на которых работала, огромные городские районы с высотками и снисходительно хмыкнула:

  Красивый замок! Разве может красота испугать?.