Улыбку Аня спрятала: последний вопрошающий взгляд Никас бросил на Онору, и та, зардевшись, тоже робко кивнула – со своим «одобрям с!».

Затем Аня оделась сама и с трепетом вышла в гостиную нижнего этажа.

  Ну что? – спросила она с тревогой. – Так… хорошо будет?

  Хорошо,   ответил, явно нервничая, Никас.

Мужчина – что с него возьмёшь! Зато двойняшки рты пооткрывали, зато «девочки» разахались, и Аня успокоилась.

За пять минут до приезда соседской кареты они присели в кресла гостиной, потом Аня вспомнила кое что и помчалась в свою комнату. И застыла на пороге: все три девицы, от большой до маленькой, сидели у столика возле окна и с бешеным любопытством изучали дамские журналы! Читала – и бегло – Онора, как самая грамотная. Остальные тыкали пальцами в картинки и азартно переговаривались. Причём комментировали тамошние статьи и картинки так, словно собирались сдавать экзамен по аналитике – или в журналы послать свою критику. Аня насмешливо покосилась на Кристал: «Вот тебе! Онора и здесь тебе пригодилась – весьма полезной, как я и говорила!»

На стук двери они подняли головы и неожиданно всполошились:

  Агни! Никасу в нагрудный карман нужно взять цветочек!

И Кристал бросилась к изумлённой Ане с раскрытым журналом, чтобы показать картинку с мужчиной, по наполеоновски сложившим руки на груди и отставившим в сторону ногу. В кармашке сюртука у него и впрямь красовался малюсенький букетик. А потом девочка ринулась из комнаты – Аня за ней.

  Кристал, ты куда?!

  Клумбы около крыльца! Там есть такие цветочки, какие нужны Никасу!!

В результате ошеломлённый старший брат теперь тоже красовался с мелкой (видимо, одичавшей или сорт такой), но нежнейшей розой в кармашке своего сюртука. Аню же в очередной раз критически оглядели, оценили, как сидит на уложенных волосах шляпка, и милостиво пришли к выводу, что у неё всё идеально.

И улетучились снова на второй этаж, хихикая и перебрасываясь репликами, что бы ещё посмотреть в журналах, пока старшие будут отсутствовать. Никас только пожал плечами, улыбаясь Ане. А она покивала ему, вроде бы спокойная…

Брат вышел на крыльцо – дожидаться, пока подъедет припоздавшая карета от соседей. Аня перестала улыбаться. Роза. Картинка. Отражение силы человека. Отражение, которое может добавить сил тому, кто попал в ловушку проклятия.

Она с сомнением посмотрела на махонькую белую сумочку в руках.

Попробовать? Если она с Таеганом останется наедине?

А такое положение может быть?

Она поймала мелькнувшуюся было мимо мысль и поняла: очень хочется положить в сумочку с кружевным платочком карандаш и, как минимум, один чистый лист картона. «Глупости,   растерянно сказала она себе без особого убеждения в мысленно произносимом. – Я помню по фильмам, что на таких вечерах все: и гости, и хозяева – постоянно на виду друг у друга! Нам с Таеганом не удастся уединиться, чтобы я попробовала нарисовать образ его силы! – И тут же прислушалась, будто услышав собственное возражение со стороны:   Как бы не так! И в фильмах, и в книгах, которые ты читала и смотрела, были эпизоды, когда главные герои уединялись либо в отдельных кабинетах, либо в каких нибудь беседках!»

Она ещё криво улыбнулась: главные герои…

Едва Аня утешилась последней мыслью, как снова возникла мысль, на этот раз уколовшая страхом: «Но Агни рисовала силу Оноры, когда девушка ещё владела этой силой! – И снова послышался её же, но будто со стороны возражающий голос:   Но и Таеган пока не до конца лишён своей силы! Хоть капелька, но у него она сохранилась, пока он говорит! Правда, очень маленькая, потому он ничего предпринять и не может! Да и зависит ли возвращение сил от того, на кого я воздействую? На всё ещё владеющего ею или уже лишённого её?»

Когда во дворе дома запели ворота, Аня уже находилась в таком раздрае, что готова была плюнуть на все званые вечера и сломя голову мчаться в библиотеку – немедленно прочитать талмуд из записей дина Хармона, чтобы разыскать все ответы на любые мало мальски важные вопросы, которые есть и которые возникнут.