Они начали в библиотеке, благо площадка перед входной дверью позволяла начертить необходимую для магического действа пентаграмму. А ещё было хорошо, что библиотека закрывалась для остальных: их присутствие могло быть опасным как для них самих, так и для ритуала.

  Последнее, что я помню…   проговорила девушка. – Ты стояла в пентаграмме и вдруг велела подойти, а я стала кричать, что мне нельзя ни подходить к пентаграмме, ни заходить в неё. Но ты требовала – и глаза у тебя стали страшными. И я продолжила ритуал, потому что оставалось совсем немного до конца. А потом в пентаграмме появилась тень дайны Эннис – так я узнала, кто наслал на тебя эту отраву. Но ты маг. Ты не только увидела тень дайны Эннис. В своём помрачённом состоянии ты решила, что она явилась сама и грозит тебе смертью. Ты вскрикнула и выскочила не только из пентаграммы, но и из библиотеки. Я бросилась за тобой, потому что боялась: ведь ты была в страшном состоянии… Пентаграмма закрывала мне выход. Пришлось пробежать её – и получить часть твоего проклятия. Больше я ничего не помню.

  Вот как всё это случилось,   тихонько вздохнула Аня.

Ей до слёз было жаль Онору. Перед ней стол выбор: умереть самой или выручить хозяйку дома, которая приютила её. Точней – выбора не было. Девушка, отчаявшись из за своего положения, была готова принять любое решение судьбы.

Жалость быстро сменилась рассудочностью.

«Свахой мне не быть, но события я могу себе позволить подтолкнуть»,   мрачно решила Аня и, чуть улыбнувшись, опечаленной из за воспоминаний Оноре, сказала:

  Онора, тебе нравится мой брат Никас? Мне кажется, он с интересом поглядывает на тебя. Да и сегодня в столовой…   незаконченно напомнила она о поцелуе Никаса.

Девушка взглянула на Аню с недоумением. На лице – дикая смесь замешательства и недоверия. Поэтому, закинув один крючок и убедившись, что наживка прочно заглотана бедной рыбкой, Аня перевела разговор на другое:

  Тебе нравится эта комната?

  Да,   всё ещё с ощутимым недоумением сказала Онора.

  Тогда помоги мне и девочкам перенести сюда твои вещи. Ты будешь теперь жить на втором этаже – не на первом.

  Я сама! – вдруг поспешно сказала Онора и тут же умоляюще добавила:   Я сама перенесу свои вещи, Агни!

  У тебя их немного,   поняла Аня и кивнула. – Что ж, надеюсь, тебе понравится не только эта комната, но и вид из окна. Здесь такие… красивые… деревья.

Последние слова Аня произнесла медленно и с паузами, потому что встала со стула и подошла к окну. И, если поначалу она собиралась перечислить все красоты оконного вида, то теперь сама застыла, инстинктивно отшатнувшись к стене.

За окном в куще деревьев опять прятался Таеган!

Не знай она заранее, что он свободно и незаметно для других ходит по поместью днём, она бы ни за что не угадала, что тёмная фигура принадлежит ему. Но сейчас, помня о том, она наблюдала за ним, мгновенно определив по видимым очертаниям своего загадочного соседа.

Пристально вглядываясь в него, прячущегося в тени деревьев и кустов, она мучилась неразрешимой загадкой: что он здесь делает?!

Спросить его самого? Ночью… Нет, только не ночью. Ему интересно поговорить – ей интересно послушать. Значит…

Таеган вдруг отпрянул от дороги и полностью пропал в зелени.

Что случилось?

Знакомо запели ворота, которые из этого окна не видны.

Удивлённая Аня встала уже напрямую перед окном – и всмотрелась.

Сначала на дороге от ворот показалось ландо Никаса, да и он сам сидел, как обычно, вместо кучера. За ним последовала двойка прекрасных (Аня не разбиралась, но они были очень ухоженными!) лошадей, запряжённых в не менее прекрасную и изящную карету с откидным верхом.