Что вы, дайна Агни! Знала дайна Эннис лишь, что ученица помощница появилась у достопочтенного дина Хармона, а что она дочь его – нет, не знает!

Аня нахмурилась. Не может быть, чтобы дайна Эннис не знала, если слуги знают! Ведь это чисто по человечески понятно: там, где много людей, секретов не бывает. Если старые служанки про Онору знают, как не знать дайне Эннис?

Будто уловив сомнения хозяйки, Сайл промямлила:

  Так ведь… дин Хармон на всю прислугу заклятие наложил, чтоб помалкивали про дочку его!

Вот в чём дело!.. Такой хитроумный и коварный тип умел побеспокоиться, чтобы его великая тайна оставалась тайной, особенно для жадной сестрицы. Аня невесело усмехнулась – сестрицы. Два сапога – пара! Оба жадные и ненасытные! Как только Агни решилась выйти за него замуж? Как – как… Спасая от нищеты братьев и сестрёнку… Наверняка пока отдельно жили, она приносила им хоть копеечку – или что у них тут… А не деньги (при таком муже неудивительно) – так хоть вещи или еду.

Пока чугунная, по впечатлениям, толстостенная кастрюля исходила паром и булькала сытными ароматами – к умилению бабулек Сайл и Бридин и под их наблюдением, чтобы варево не сбежало, Аня, в очередной раз забравшись на второй этаж, обратила внимание, что сидевшие на её кровати Кристал и Лисса заснули, а Онора, которая чуть не засыпала на озере под солнышком, разморившим её, продолжает шить. Приоткрыв дверь в свою комнату, Аня прошептала:

  Выйди сюда.

Онора взяла корзину с шитьём и на цыпочках покинула комнату. Аня ещё раз посмотрела на спящих и чуть не засмеялась: «Может, мне найти другую комнату? А эту оставить как рабочую?»

Она повела замершую было в ожидании Онору к её комнате, которую та теперь «официально» должна будет занять. Открыв дверь, подтолкнула девушку вперёд. Та сделала два шага – и снова застыла в изумлении: на маленьком столике стоял поднос с чаем и тарелочкой печёностей.

  Попьём чаю, попробуем печенья,   пригласила Аня. – И поболтаем.

Растопить насторожённость Оноры было нелегко, но Аня сделала это. Забрала довольно лёгкую корзину из её рук, усадила на стул возле столика. Сама, по хозяйски разлила чай по тончайшим чашкам из сервиза, найденного пару дней назад в гостиной, в закрытом шкафу.

  Онора, я целый месяц болела, после того как ты решила помочь мне избавиться от отравы дайны Эннис,   начала Аня – и поняла, что начала абсолютно не правильно.

Девушка съёжилась, отводя мгновенно испуганные глаза. Вспомнив свои слова, Аня раздражённо поморщилась: «Ну и дура же ты, Анька! Сказанула так, что она решила – ты сейчас её обвинять будешь!» Но упрямо продолжила:

  Я – месяц, а ты – целых полтора месяца. Ты всё помнишь из того, что было до этих дней? Понимаешь, я забыла почти всё и с трудом вспоминаю. Поэтому мне снова нужна твоя помощь – вспомнить то, что я знала. Ведь кое чего мне даже братья и сестры сказать не могут. Что то знают они, что то, чего они не знают, – ты… Поможешь мне?

Онора посидела, словно напряжённо вслушиваясь в отзвучавшие слова хозяйки поместья, а потом подняла голову и кивнула.

  Что вы хотите узнать?

  «Ты хочешь узнать»,   поправила её Аня. – Недавно ты говорила мне «ты». Что изменилось? Мы и дальше будем говорить друг другу «ты». Ведь по мужу ты мне приходишься почти дочерью.

Впалые щёки Оноры вспыхнули лихорадочным румянцем. Она опустила голову, и Аня так и не поняла, рада ли девушка поставленному условию. А потому продолжила:

  Самое главное, о чём мне хочется узнать, – это мой дар. Кто тебе сказал о нём? Дин Хармон? Или кто то другой?

  Нет, не дин Хармон.