– Ничего я не завидую, – закатила глаза Хелена. – Этого Гаеча никто в жизни не видел, а тут он появляется и делает Милгын предложение. Даже для древнего пророчества уже перебор.

– Он влюблен в мою мать – ту, которая была с Кутхом. Я вроде как похожа на нее…

– Это та, в которую были все влюблены? – уточнила Хелена. – Давно тебе говорю: пора сменить прическу и задуматься над обновкой гардероба.

– Милгын ничего не нужно менять, – сухим тоном произнес Дерри.

– Это только вторая часть пророчества, – задрожала Люнея. – Сестры Минея сказали, будет третья. Милгын, повтори его.

– «…Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной и, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа, и там и здесь откроется дорога; и колесо к повтору наклонится; она исполнит долг перед Творцом с покорностью; тогда вернется Кутх, чтобы повстречаться с дочерью…» – протараторила я.

– Жуть жуткая. Если в первый раз чуть не грохнули Милгын, то во второй раз досталось всем нам… А что будет на третий? – нервно гоготнул Грон.

– Они сказали, мы все увидим его. Вы тоже, – ткнула она на Карни с Кромом и Клерой.

– Гаеча? – сжалась Клера.

– Кутха, – ответила я.

– Не, ну, главное, не на том свете, а так бы чего не посмотреть, – попытался ободрить всех Кром, но вышло только хуже.

– А меня больше волнует, что за долг я должна исполнить и когда…

Отчет с нас все-таки потребовали. Правда, описывать мы должны были не флору и фауну, встречающуюся на шестом острове, а наше поведение с момента землетрясения и до эвакуации. На всеобщей защите с Пеки потребовали уточнения за каждый его выкрик: «Мы все умрем!»

Мэлтумгытум дочери Кутха, будь он не ладен, выпустил еще несколько статей о том, как самоотверженно сражалась дочь Кутха, и спровоцировал очередные волны недовольства и обожания. Рамс и Фена, хоть и смотрели на меня со смесью презрения и удивления, но открыто в конфликт не вступали. Хелена и вовсе расслабилась, поэтому мне иногда приходилось напоминать ей о маске высокомерия, присущей идеальным, которую необходимо натягивать каждый раз, выходя из дома.

Крен Рубен при поддержке Совета запретил печатать любые тексты, содержащие в себе упоминание дочери Кутха, поэтому Мэлтумгытум дочери Кутха пропал, а я вздохнула, но не полной грудью. Шелли по-прежнему оставался у Совета островов, и мне не позволено было ни писать, ни навещать его. Крен Рубен не сомневался в благоприятном исходе, и я верила ему.

Однако уже и второе полугодие подошло к концу, вот-вот начнутся каникулы, а от Шелли не было и весточки. От уныния, что он не помнит меня, я перешла к унынию, что я на свободе, а он снова в заточении. Поэтому в этом году я отказалась идти на ежегодный бал, как бы меня ни уговаривали. Девушки не разделяли моего выбора, а уж тем более им не было понятно, как я могла отказать Дерри из-за Шелли, который не помнил меня.

– Тебе вообще-то полезно иметь поддержку, а у Дерри, на минуту, отец в Совете, – бросалась аргументами Хелена.

– Да он же старше тебя как минимум лет на двадцать. Ты вообще спрашивала, сколько ему лет? – покачивала головой Люнея.

– Он был пиявкой, маленькой и мерзкой, – цокала Карни.

– И что ты будешь делать, если он через год или два так и не вспомнит тебя? – спрашивала Клера.

Я себя спрашивала о том же.