Изменить размер шрифта - +
— сухо и властно прозвучал голос португальского офицера. — Мистер Смит, вы и ваша команда арестованы по прямому приказу губернатора Курадо. Подозрение в открытом пиратстве и нападении на нейтральное судно в территориальных водах португальской короны.

Британец на мгновение замер, затем разразился хриплым булькающим смехом, тут же перешедшим в кашель.

— Пиратство? Ты бредишь, дон! — выкрикнул он, дико вращая глазами. — Я — капитан Хорас Смит! У меня патент! Я законный капер Его Величества короля Георга! Это международный скандал! Вы не имеете права…

Он снова рванулся, едва не сбив с ног конвоиров.

— Патент! Где мой патент⁈ — заорал Смит, оглядываясь на перевернутый стол. — Мур, дьявол тебя задери, где бумаги⁈

Лейтенант Мур, прижатый лицом к грязным опилкам, только жалобно замычал.

— Они были здесь! Прямо на столе! — Его голос сорвался на визг. — Вы их украли! Русские псы! Отдайте бумаги!

— Как видите, капитан де Сото, — я спокойно шагнул в круг света, поправляя обшлаг мундира, — у этого джентльмена при себе нет ничего, кроме грязных ругательств и шулерского перстня. Возможно, сказки о «законном каперстве» — лишь плод его воспаленного алкоголем воображения.

Смит уставился на меня с неприкрытой ненавистью. Конечно, он все понял.

— Мои бумаги у этого пса! Обыщите его! Я требую консула! — разбрызгивая красную слюну, заорал он, указывая на меня.

— Уберите! — презрительно бросил Де Сото, и упиравшихся англичан выволокли из таверны.

— Превосходная работа, сеньоры, — обернулся к нам португалец. — Только вот, господа… — де Сото обвел взглядом разгромленный зал, — нам нужно раздобыть неоспоримые доказательства их пиратства. Я не знаю и, честно говоря, знать не хочу, куда в этой суматохе подевались их каперские патенты, но по закону эти господа имеют полное право на встречу с консулом. А тот, будьте покойны, непременно подтвердит их официальный статус. И что нам тогда прикажете с этим делать? Мы окажемся в весьма затруднительном положении!

Наши офицеры переглянулись. Капитан был несомненно прав.

Размышляя, я нагнулся, поднял с усыпанного пиастрами пола свою трость. Вытер свинцовый набалдашник о чью-то брошенную шляпу. Осторожно потрогал ухо. Больно, черт побери!

— Есть только один выход, капитан. Нужно немедленно идти в море и арестовывать их суда. Прямо сейчас!

— Сейчас? Ночью? Сеньор граф, вы в своем уме?

— Более чем! Смотрите, каков расклад: пока на борту кораблей никто не знает, что здесь случилось. Добрая часть британских моряков шастает по кабакам на берегу. Именно поэтому мы и должны внезапно подняться на борт и «тряхнуть» команду! Сейчас, пока они ничего не знают, не успели ничего предпринять, избавиться от улик и договориться о показаниях. Если будем тянуть до рассвета — вахтенные поймут, что капитана нет, обрубят канаты и уйдут в океан вместе с американским призом, добычей и всеми уликами. Бить надо немедленно!

Португалец замялся. Одно дело — крутить пьяную матросню на твердой земле при свете масляных ламп, и совсем другое — лезть на абордаж в кромешной темноте. Его люди были сухопутным гарнизоном, а не морской пехотой.

Тут в разговор с азартом вклинился Ратманов.

— Григорий Иванович! — подозвал он Лангсдорфа, как раз пытавшегося определить, какой ущерб причинил астролябии удар Горднера. — А ну-ка, подсобите, переведите этому дону мои слова!

Ученый, поправив съехавшие на кончик носа очки, поспешно подошел к спорящим.

— Переведите ему: граф дело говорит! — рыкнул старпом, веско рубя воздух ладонью. — Если надо, русские моряки пойдут первыми. Мы обеспечим штурм. А от ваших солдат, капитан, потребуется только огневая поддержка.

Быстрый переход