— Но это не самое главное! — взвыл я.

— О господи! Что еще ты успел натворить? — вскрикнул Новосильцев и, театральным жестом заткнув уши, добавил: — Не вздумай сказать о бристолях Елизаветы Алексеевны! Не хочу ничего слышать!

— Заговор! — выдал я. — Речь идет о заговоре!

— Ты еще и заговор организовал?! — Николай Николаевич расхохотался.

— Да нет же! При чем здесь я?! Там был какой-то незнакомец…

— У Нарышкиной?

Я заскрежетал зубами, а на губах собеседника блуждала снисходительная улыбка.

— В доме у генерала, — сказал я. — Вы смеетесь, а тут не до смеха. Неизвестный говорил о каком-то чудовищном преступлении. Оно еще не совершилось, а только планируется.

— И что? — Новосильцев смотрел на меня с умилением. — Они задумали свергнуть императора?

— Нет, слава богу, нет. Они хотят отстранить вас от императора.

— Меня? — В голосе статс-секретаря появилось раздражение.

— Шайку якобинцев, так они сказали, — пояснил я и добавил: — Уверен, что подразумевали вас, Поло, Кочубея и князя Адама.

— Тоже мне заговор! — рассмеялся Новосильцев. — Можешь, братец Воленс-Ноленс, добрую половину Санкт-Петербурга в заговорщики записать, да и Москву. Москву в особенности, там теперь прозябают все, кто прежнее положение утратил. И конечно, ненавидят нас, и мечтают государя отворотить от нас, а может, и интриги плетут. Но не стоит на них силы тратить. Бог с ними! Тоже мне заговор!

Я хотел возразить, но вошел лакей и доложил о прибытии князя Чарторыйского.

— Вовремя, — промолвил Николай Николаевич. — Зовите сюда…

— Я уже тут, — раздался голос князя Адама.

Он вошел в гостиную. Мы поднялись навстречу. Новосильцев и Чарторыйский обнялись, а затем князь Адам протянул мне влажную холодную руку:

— Здравствуй, граф Воленс-Ноленс.

— Подай-ка нам кофию, — велел Николай Николаевич лакею.

Чарторыйский опустился в кресло.

— Представляешь, Сармата, наш Воленс-Ноленс раскрыл заговор, — усмехаясь, сообщил Новосильцев князю Адаму. — Или организовал? Мы еще не разобрались до конца!

Чарторыйский, настроившись на розыгрыш, с любопытством посмотрел на меня.

— Николай Николаевич, уверяю вас, тут дело серьезное! — с досадой нахмурился я. — Они замыслили что-то страшное! «Россия содрогнется от ужаса!» — незнакомец так и сказал. Александра Павловича обозвал человеком безвольным. А цель-то у них — навязать государю нового фаворита! Кого-то из старых вельмож. Мало того, сановник этот уже был у императора, но отказался от назначения. Получается, Александр Павлович сам и приглашал его! Понимаете, Николай Николаевич? А тот отказался, но отказался из тактических соображений!

— О чем это вы? — спросил Чарторыйский.

Слава богу, настрой на веселый лад у него пропал. Я хотел пересказать все с начала, но Новосильцев и тут перехватил инициативу. Он в двух словах поведал князю Адаму о моих злоключениях, да так, что под конец я и сам едва сдержался от смеха. Но к моему удовольствию Чарторыйский взволновался не на шутку.

— Кто бы это мог быть? — призадумался он. — Кого из прежних вельмож Александр может призвать?

— Они называли его Длинным, — подсказал я.