— А я говорю: фарс, — настойчиво повторил князь Адам. — Ты, может, думаешь, что граф Каменский взялся повторить опыт Палена? Так нет же. Нынешний генерал-губернатор настолько смешон, что повторяет самого себя.

— О чем это вы?

— Император назначил графа Каменского военным губернатором, когда тот раскрыл заговор по доносу поручика Шубина, — пояснил князь Адам. — Правда, потом выяснилось, что Шубин… пошутил. Но дело было сделано: император сместил Кутузова с должности военного губернатора и поставил Каменского.

Я вспомнил, что видел фамилию некого Шубина в числе счастливцев, стараниями Якова Ивановича Репы отпущенных из каземата. Не тот ли это поручик, что выдумал заговор против императора?

— Уверен, эти заговорщики настроены серьезно, — покачал я головой.

— Заговорщики — возможно, — согласился князь Чарторыйский. — А Каменский, будь уверен, в нужный ему момент предаст их. В последнее время император охладел к нему. Фельдмаршал рассчитывает вернуть прежнюю благосклонность.

— Савелий, у графа пустая чашка, — с укоризной промолвил Новосильцев.

— Кофий кончился, — со скорбью ответил лакей.

— Тогда просто следи, чтобы граф не положил чашечку в карман, — приказал Новосильцев.

Я возвел очи горе, намекнув Николаю Николаевичу, что его колкости считаю несвоевременными, а вслух сказал:

— Не понимаю, господа, почему вы с таким легкомыслием относитесь к моим словам?! Настоящий ли это заговор или козни генерал-губернатора, — в любом случае необходимо доложить императору! И прекратить произвол! Где это видано — схватить на улице человека и сечь! Хорошо еще не на конюшне!

Новосильцев расхохотался, затем подался вперед и похлопал меня по коленке.

— Ну-ка, братец, позволь немного пофантазировать… Именно пофантазировать, потому что невозможно и представить себе, чтобы докладывать императору всю эту чепуху.

Я вспыхнул, подпрыгнул в кресле, готовый вновь убеждать, доказывать, казалось, вот теперь красноречие вернулось, и прозвучат неотразимые доводы. Но Новосильцев скривился, поднял руку и с тяжелым вздохом опустил веки, показав, что выслушал меня достаточно и знает наперед все, что я еще могу сказать. Я с надеждой взглянул на князя Чарторыйского, но и он подал знак, чтобы я не спорил с хозяином дома. С трудом подавив возбуждение, я плюхнулся в кресло и чуть не взвыл. Переборов боль, я чинно сложил руки, приготовившись перетерпеть рассуждения Николая Николаевича, но заранее настроившись не согласиться с ними.

— Итак, братец, — продолжил Новосильцев, — как ты себе представляешь доклад Александру Павловичу? Вот я предстаю перед государем и говорю: ваше величество, наш друг зашел for a cup of lap-clap к Марье Антоновне, да-да, ваше величество, к той самой, с которой вы изволите состоять в известных отношениях, а попутно и заговор раскрыл…

Я не выдержал, снова приподнялся в кресле и закричал:

— Так для того-то и пришел я к вам, Николай Николаевич, чтобы вы посоветовали, как быть! И еще… Марья Антоновна, выходит, тоже в заговоре участвует…

— А это с чего ты взял? Не с того ли, что lap-clap не удался? — Новосильцев ясно дал понять, что мои слова уже не просто чепуха, а скорее бред сумасшедшего.

— Да что же вы сегодня так странно шутите?! Все какие-то недостойные вещи мне приписываете! — возмутился я. — Она передала графу Каменскому деньги для заговорщиков! Я это понял совершенно точно. Фельдмаршал сам сказал своему гостю, что деньги чуть было не отнял у него разбойник.

— От которого ты его спас, — уточнил князь Адам.