— Черкес! — авторитетно заявил один из них, отпихнув от поверженного противника в сторону его кинжал.

— Ты думаешь? — озадаченно спросил лейтенант, к которому наконец-то вернулся его слух.

— Лысый, бородатый и с кинжалом, — охотно пояснил ход своих умозаключений моряк. — Кто ж еще-то?

— Может и так. Спасибо, братец. Выручил!

— Так не за что…

— Как фамилия?

— Говоров, ваше благородие!

— Я запомню. Тебе за спасение офицера крест полагается!

— Благодарствуйте. Это уж как будет ваша воля…

— Ты что, пентюх, устав забыл? — почти ласково прошипел на матроса подошедший к ним старший унтер.

— Рад стараться, ваше благородие. Покорнейше благодарим!

— То-то! — смерил его многообещающим взглядом Нечипоренко, после чего обернулся к начальству. — Не зашиблись, вашбродь?

— Все хорошо, — помотал головой офицер. — Идем дальше, только револьвер перезаряжу.

— Возьмите мой, — протянул ему оружие унтер. — Мне покуда и «Шарпса» хватит.

— Господин лейтенант, — подал голос все еще стоявший рядом Говоров. — дозвольте подняться на крышу. С нее все одно дальше видать…

— Действуй, — согласно кивнул Тимирязев, давно научившийся ценить инициативу подчиненных. — Да возьми с собой еще парочку бойцов. Проверьте все, не дай Бог еще один такой бородатый где-то схоронился!

Больше в деревне по ним никто не стрелял. Канонада вскоре начала стихать. Остатки уничтоженного огнем эскадры форта дымились, а покончившие с ним корабли медленно втягивались в бухту. И только «Сан-Парэй» время от времени постреливал по превратившемуся в настоящий бедлам лагерю турок.

Значительная часть палаток и наскоро возведенных для солдат бараков оказались разрушенными или загорелись, а по их развалинам метались обезумевшие от страха люди. Впрочем, некоторым командирам удалось навести некое подобие порядка и построить подчиненных для атаки.

— Вершинин, — подозвал вестового Тимирязев. — Отправляйся на берег и найди там командира батареи митральез капитан-лейтенанта Алтуфьева. Передай ему, чтобы поторапливался. Скоро тут станет жарко!

— Слушаюсь, вашбродь! — козырнул матрос и хотел было бежать, но потом спохватился и протянул командиру его револьвер. — Вот возьмите, я его перезарядил!

— Благодарю, братец! — обрадовался лейтенант, разом почувствовав себя гораздо уверенней.

Главным отличием Аландской бригады морской пехоты от прочих частей русской армии было ее вооружение. И дело тут не только в новейших скорострельных винтовках системы Шарпса. Помимо них даже простые матросы имели при себе абордажные пистолеты, а офицеры и унтера еще и револьверы. Благодаря чему обладали совершенно исключительной по нынешним временам огневой мощью.

А поскольку перезаряжать «кольты» и «адамсы» было делом не самым быстрым, большинство офицеров старались приобрести для себя второй револьвер. Увы, но Тимирязев был беден как церковная мышь и не мог позволить себе такой траты. А среди трофеев ничего подобного пока что не попадалось. Теперь, правда, следовало вернуть револьвер унтеру, но вскоре начался бой, и снова стало не до того.

Первыми к турецкому лагерю подошли солдаты прославленного Куринского полка, во главе с самим князем Гагариным. Очевидно, без обиняков высказавший все, что думает о предстоящей операции, начальник Гурийского отряда вовсе не желал, чтобы его сочли трусом и потому вызвался лично руководить своими людьми. Ни у меня, ни у Муравьева возражений не нашлось. По пути они несколько раз останавливались, чтобы отбить атаки конных башибузуков, после чего продолжали движение и вскоре преградили османам путь к отступлению.