— О! О нем можете не беспокоиться. Уверен, власть в Османской империи скоро переменится.

— Прекрасно. Далее, что с русскими пиратами?

— Меры приняты, и в самом скором времени их деятельности придет конец.

— Очень на это надеюсь! Ущерб от их действий превысил полмиллиона фунтов! Вы ведь понимаете, что богатство Англии зиждется на такой основополагающей ценности, как свобода торговли?

— Да, ваше величество. Но замечу, что Британия располагает огромным коммерческим флотом, и все эти атаки для нас не более чем комариные укусы.

— Вот как? А то, что ставки страховых компаний для наших транспортов и грузов взлетели в несколько раз, и конкуренты из нейтральных держав, в первую очередь из САСШ, уже вовсю перехватывают у нас контракты и фрахт, вы знаете?

— Безусловно, ваше величество. Повторюсь, мы делаем все возможное и невозможное, чтобы исправить ситуацию.

— Что ж, надеюсь, вы не так безнадежны, лорд Генри. Теперь докладывайте, куда мы нанесем следующий удар?

— Что, простите?

— Не прикидывайтесь. Неужели вы допускаете, что могучая Британская империя может проиграть войну?

— Ну вообще-то…

Не успел он договорить фразу, как королева вскочила и прошипела ему в лицо.

— Во всяком случае, не этой варварской стране!

— Совершенно с вами согласен, — нервно сглотнул никак не ожидавший такой импульсивной реакции премьер-министр.

— Итак? — внезапная вспышка гнева миновала, королева взяла себя в руки, всем видом показав, что готова внимательно слушать.

— Балтика, ваше величество.

— Почему? — удивилась Виктория.

— Потому что еще одного года войны наша коалиция не выдержит, — вынужден был честно признать Палмерстон.

— Потрудитесь объяснить, сэр Генри!

— С величайшим сожалением вынужден сообщить вашему величеству, что общественное мнение во Франции все больше склоняется против этой войны. Как вам, вероятно, известно, наши союзники понесли немалые потери в людях и кораблях. Однако репутационные издержки еще выше. Французы не понимают, за что воюют их сограждане?

— С каких пор Наполеона III интересует их мнение?

— К сожалению, даже он иногда вынужден прислушиваться к заявлениям оппозиции. Которая прямо говорит, что единственной целью этой войны является сохранение тирании турок над балканскими христианами. Каждый день в газетах, в особенности немецких, появляются репортажи о зверствах османов.

— Это русская пропаганда!

— И весьма действенная, прошу заметить. Их телеграфное агентство — это какой-то монстр. Семиглавая гидра, отравляющая своим лживым ядом мозги наивных буржуа!

— Надеюсь, император Франции не желает заключить сепаратный мир?

— Пока нет, хотя, уверен, подобные мысли не раз приходили в его хитроумную голову. Но он тоже не хочет проигрывать русским, чтобы хотя бы в этом превзойти своего великого дядю. И боюсь, это единственная причина, по которой он до сих пор с нами.

— Сколько войск он может выделить? — вычленила главное из его слов королева.

— Увы, не так много, как нам хотелось бы и гораздо меньше, чем необходимо для десанта в Крым. Учтите еще и то, ваше величество, что у принца Константина вокруг Севастополя сосредоточена огромная армия, к тому же получившая большой боевой опыт и гордая недавними победами. Они быстро научились воевать по-новому. Эти силы вдвое превышают те, которыми располагал Меншиков летом 1854 года. Как подсказывает военная наука, для успеха нам будет необходимо собрать 150–200 тысяч сухопутных войск и огромное количество орудий.