Узнав об этом, я решил, что при первой же личной встрече с этим «деятелем» в лицо и при свидетелях заявлю ему о «неполном служебном соответствии!» Аристократы сейчас люди щепетильные, и один из нас после этого просто вынужден будет подать в отставку! Я герой, меня не выгонят…

Хотя, если честно, в последнем я не совсем уверен. Если весть о Втором Синопском сражении в Петербурге приняли с восторгом, то после высадки в Трапезунде и Батуме молчат как рыбы. То ли обдумывают мирные предложения Абдул-Меджида, то ли планируют, как меня ловчее придушить за самовольство…

А пока я оглядываю взором своих сподвижников. Пожалуй, уже имею право так говорить. По правую руку от меня исполнивший, наконец, свою мечту и вставший во главе флота Корнилов. Рядом с ним остальные черноморцы. Истомин, Новосильский, Панфилов, Бутаков…

По левую балтийцы и прежде всего мрачный как сыч Лихачев. Несмотря на обрушившийся на него дождь из наград и высочайших благоволений Иван Федорович немного грустит. Боится, что получит пехотный чин с приставкой — «по адмиралтейству» и навсегда останется в морской пехоте. Ничего, будет и на твоей улице праздник. Помяни мое слово, поднимешься еще на мостик новейшего корабля, может быть, даже броненосца!

— Господа, — начинаю я с шутки, чтобы разрядить обстановку. — Волей Всевышнего или его попущением, тут уж как кому угодно, нам удалось совершить невозможное. Враг разбит, наш флот не только цел, но и увеличил свои возможности. Однако, как говорят у нас в народе — на Бога надейся, а сам не плошай. Так что, полагаю, далее нам придется опираться лишь на свои силы. Война еще не окончена и весьма вероятно, что весной неприятель вновь заявится к берегам Крыма, чтобы еще раз проверить нас на прочность и окончательно убедиться, что наши победы неслучайны и не являются слепой игрой фортуны. И тогда наши коммуникации, а также порты по всему побережью Черного моря неизбежно окажутся под угрозой.

Укрепить все города в той мере, что и Севастополь, мы не сможем, даже если очень постараемся. Банально не хватит ни сил, ни средств. Какие будут соображения?

— Ваше высочество, — подошел ко мне сзади Юшков. — Для вас… срочная телеграмма…

— Давай, — не глядя, протянул я руку.

Ответом мне было молчание.

— Да что случилось-то? — удивленно посмотрел я на адъютанта.

[1] В обращении к королю принято после «ваше величество» добавлять «сэр» или архаичное «сир», к королеве — «мэм».

[2] Леверье — крупный математик и астроном, вычисливший существование еще одной, не известной на то время планеты Солнечной системы — Нептуна.

Глава 8

Государь-император и Самодержец Всероссийский Николай Павлович правил страной уже без малого тридцать лет. Подхватив уже практически покатившуюся по земле корону, он сумел разом покончить с беспорядками и твердо взял в руки власть. В нашей истории его принято считать чуть ли не неудачником, но, если посмотреть непредвзято, первые двадцать пять лет его царствования были чередой непрерывных успехов на всех направлениях.

Покойный канцлер Безбородко как-то в порыве свойственной тому веку безудержной хвастливости заявил, что «без нашего позволения в Европе не смеет выстрелить ни одна пушка!» Хотя на самом деле, если Россия и имела когда-нибудь такой вес, то только во времена Николая. Можно сколько угодно критиковать его за подавление революций, упрекать за спасение Австрии, но попробуйте ответить на вопрос… нам-то какая выгода от победы Кошута, ничуть не скрывавшего, что следующей его целью станет Царство Польское?

То же касается и дел внутри страны.