– Что сегодня у Глории?

– Мадам собирается рассказывать о мексиканских гастролях. Я помогала ей отбирать фотографии. Потом гости будут слушать концерт Мендельсона. Мадам Гюбернатис не придет – у ее мужа обострение люмбаго. Ваша сестра в ярости, она высказалась в том смысле, что нечего селиться в «Приюте отшельника», если всем остальным музыкальным инструментам предпочитаешь аккордеон. Да, нрав у мадам Глории крутой, ничего не скажешь! Дать вам сигарету, мадемуазель?

– Пожалуй…

Теперь можно часок отдохнуть в шезлонге. «Болячка» уснула. Голоса лета тихо переговариваются вокруг Жюли – шепчутся, журчат, посвистывают. Нужно убедить Монтано. Будет нелегко. Понадобится проявить терпение. Ничего, терпения Жюли не занимать. Она слушает стрекот ошалевших от жары цикад, проникающий в дом через приоткрытые ставни. Только бы Джина сказала «да»! Если она согласится, Жюли сможет мирно ждать своего конца.

Перед уходом Кларисса проверяет, все ли в порядке. Немного румян на впалые щеки, в сумочке кошелек (денег в нем достаточно), салфетки, ключи, пачка сигарет и спички. А еще аспирин – на всякий случай. Ну и, конечно, удостоверение личности и солнечные очки. Жюли расцеловывает Клариссу в щеки – такая у них традиция – и неторопливо спускается к пирсу.

Анри Вильмен уже на борту. Он в серых брюках и поло, под мышкой зажата кожаная папка – этот господин спортивного вида не терпит оттопыренных карманов. Если Жюли не ошибается, Вильмен – важная шишка в каком-то импортно-экспортном предприятии. Он хочет быть учтивым и начинает разговор. Жюли молча кивает, продолжая думать о Джине Монтано. Как же ее убедить? Жюли по себе знает, что такое старость. Становишься нетранспортабельным, как какой-нибудь громоздкий диван или старомодный буфет. Даже Глория, и та передвигается с трудом, а она крепкая старуха! Вряд ли Джина сохранила большую резвость. Недавно по телевизору показывали фильм с ее участием, но он мог быть снят и двадцать лет назад. Катер обгоняет виндсерфы, на узкой насыпи загорает молодежь.

– Хорошего вам дня, – прощается Анри Вильмен, – и не забудьте мой совет – дайте ему поручение.

О чем он? Какое поручение? Завтра среди обитателей «Приюта» разнесется слух: «У бедной Жюли проблемы с головой. Говоришь с ней, она вроде бы слушает, но тут же все забывает…» Тем лучше! Если она преуспеет, никто ни о чем не догадается. Она садится в такси.

– В Канны, бульвар Монфлёри, вилла «Ле Карубье».

Жюли откидывается на спинку сиденья, твердо решив не смотреть по сторонам. Царящие на улицах оживление, сутолока, хаос нимало ее не занимают. На одном из перекрестков произошла авария, место оцеплено полицейскими, мигает синяя фара «Скорой помощи». Значит, такое случается и с другими! Жюли закрывает глаза. У каждого свой кошмар. Итак, она подольстится к Джине, расскажет ей о… Вот черт! Нужно было взять буклеты с фотографиями «Приюта», сделанными с вертолета: виллы, сады, частная пристань, служебные корпуса, солярий, строящийся теннисный корт и, конечно, бесконечная синяя гладь моря. Память и впрямь стала ее подводить, она забыла главный козырь! Нужно будет завтра же послать Джине всю документацию.

Они въехали в город. «Ужасно жить в подобном месте, – подумала Жюли. – Мне не придется кривить душой, расхваливая достоинства „Приюта“». Машина останавливается, и она протягивает таксисту кошелек.

– Возьмите, сколько следует, я буду слишком долго возиться.