– Хороший мальчик, – тихо сказал Лука. – Голова работает. Мне это нравится. Молодец. Правильно сделал.

Он увидел, что к ним подходят его жена, сноха и жена Тино с блюдами салата и сыра, и сказал:

– Женщинам ни слова. Моя жена неважно себя чувствует; доктор сказал, что ей нельзя волноваться. Этот год был тяжелым для нее. Он был тяжелым для всех нас.

– Предоставьте это мне, – сказал Тино. – Я разузнаю, в чем там дело. Кузина понимает, что мы отблагодарим ее.

За столом было шумно, все говорили одновременно, дети Пьеро и Лючии требовали внимания деда с бабкой, а старшие отпрыски Сполетто вели себя чинно. Женщины улыбались с довольным видом, и над всеми царил Дон, окруженный тремя поколениями родных. И среди них племянник, который все больше и больше заменял ему сына. Если и есть опасность, он будет предупрежден.

Праздник устроили на берегу. Весь день работал большой буфет; дети с мамашами, подружки и сестры загорали или гуляли по окрестностям. Их смех и визг доносился в комнату, защищенную ставнями от яркого летнего солнца.

Альдо Фабрицци говорил, и все слушали в тяжелом молчании, пока он не кончил. Никто, даже из самых молодых, не щелкнул зажигалкой, пока он говорил. Он вызывал одного за другим – главарей восьми дочерних групп, входивших в клан Фабрицци. Восемь могучих мужчин, державших в повиновении маленькие империи и армии. Все они присягнули на верность Альдо Фабрицци. Он был их Доном. На старой родине их деды платили дань таким людям. Приносили в дар лучшее вино, сыр, живой товар – добычу грабежей и набегов. А также свои жизни и жизни своих сыновей, если требовалось.

Но требование всегда сопровождалось обещанием. Верность щедро вознаграждалась. Он заговорил о награде и увидел, как в их глазах, подобно летним зарницам, засверкало воодушевление.

– По моим подсчетам, их хозяйство стоит пятьдесят миллионов долларов, может быть, и больше, – говорил он. – Торговля одеждой платит им дань; у них доля в строительных компаниях, которые работают в центре Нью-Йорка. Они владеют несколькими казино в Неваде и гостиницами на побережье, кроме того, еще бордели и наркотики. У них полно денег. Если мы уберем Луку Фалькони, все это станет нашим.

– Мы уберем их всех, – отозвался кто-то. – Этого сопляка Пьеро и подлипалу Сполетто.

– Пьеро не сопляк, – заметил кто-то. – Он крутой парень, не надо его недооценивать.

– Ну и что, мы тоже не хуже, – похвастался другой голос.

– У них же всюду родственники и свойственники, – заметил кто-то из пожилых. – Что делать с ними, дон Альдо? Нельзя, чтобы они потом вставляли нам палки в колеса.

– Кровные родственники все исчезают, – сказал он. – А мелюзга, маленькие солдатики... – Он пожал плечами. – Пойдут за новым главой, вот и все. Нужно же им жить и кормить свои семьи.

Он умолк; все взгляды обратились на него; он молча возвышался во главе длинного стола.

– Я прошу вашей верности, – сказал он.

Ни один голос не прозвучал диссонансом.

– Мы верны вам, дон Альдо.

А потом посыпались вопросы: «Как это сделать? Когда мы начнем? Вы хотите перебить всех разом?»

Прозвучал чей-то благоразумный голос, призывающий к осторожности: не так-то будет легко застигнуть их врасплох. Фалькони однажды сам провернул такое дельце. Помните, как он разобрался с Райенами? История с Районами произошла двадцать пять лет назад. Наглые ирландцы начали было орудовать на территории Фалькони. Но сейчас Лука уже стар. Он не учует опасности. Правда, ему удалось обмануть Альдо и укрыть от правосудия своего сына-отступника.