– Да смотрю: молодец ты, хорошо держишься. Сначала дрых, теперь в окно пялишься. А когда спал, так захрапел даже.

– Угу, – буркнул я, думая о «Зебе».

– Альб, ты раньше летал?

Я кивнул.

– Оно сразу заметно, – не унималась Эви. – Ползуны, то есть люди, которые на земле живут… ну это мы их так иногда называем… Короче, блюют они частенько с непривычки прям в кабине, а иногда орут, чтоб их выпустили. А ты полет совсем спокойно переносишь, прям на удивление.

Авиетка завалилась на левое крыло, поворачивая в просвет, открывшийся после того, как шары опустились ниже высоты, на которой мы летели. Несколько мгновений в иллюминаторах по бокам мелькали тросы и другие аэростаты, а потом мы достигли свободного пространства у самого Улья.

– Танго-танго фокстрот зулу четырнадцать, следуйте к посадочной полосе номер три! – произнес диспетчер. – При попытке отклониться от курса будете сбиты!

– Вон третья полоса. – Эви привстала, протянув руку над плечом Разина.

Теперь авиетка легла на правое крыло, и весь Улей открылся передо мной. Перехватило дух, я замер, прижавшись к борту. Ветер пронзительно шипел сквозь обод иллюминатора. Авиетка неслась в прозрачно-синем воздушном океане, рокотали пропеллеры. Солнце коснулось горизонта, лучи его стелились над землей, и тень парящей горы накрыла половину округи.

Огромный каменный конус был вырван из земли какой-то чудовищной силой. Место, где он раньше находился, заполнила вода – под Ульем раскинулось озеро с изломанными берегами, вдоль которых тянулись засеянные поля. Озеро и угодья вокруг казались светлым сине-зеленым островком посреди серого моря пустошей и лесов. Я привстал, крепко держась за спинку сиденья впереди и глядя через крыло. Вот они, пустынные земли, появившиеся после эпидемии земляной лихорадки. Теперь здесь живут только симбиоты. Небоходы обнесли территорию своего клана высоким земляным валом, понатыкали на гребне колья и натянули между ними колючую проволоку, чтобы никто не мог быстро подойти к Улью.

Казалось, что висящая в воздухе громада касается озера нижним концом. От него под острым углом расходились три склона, и тот, который был обращен к нам, усеивали темные дыры. Под некоторыми торчали бревенчатые площадки, я даже разглядел на них крошечные фигурки людей, из других выступали железные трубы, откуда шел дым.

– Его называют Ульем, потому что люди живут внутри? – спросил я.

– Там есть несколько рабочих кварталов, – подтвердила Эви. – Хотя большую часть пещер занимают мастерские.

Мы поднялись выше, пронеслись над дисколетом, и взгляду открылась верхняя часть Улья. Вдоль левого края торчали три решетчатые мачты, к самой длинной на разной высоте были пришвартованы четыре дирижабля, к той, что поменьше – два, а к короткой – один.

Между основаниями мачт тянулись ровные земляные полосы, каждая заканчивалась большим ангаром. Из одного выруливала пара ярко-красных авиеток.

А дальше раскинулся город. Я разглядел большую круглую площадь в окружении каменных уступов, на которых стояли дома. За площадью высилось строение из светлого камня, увенчанное башенкой с высоким шпилем, где полоскался флаг.

Две красные авиетки с пулеметами позади открытых кабин прокатились по полосам земли у подножия решетчатых мачт и с рокотом, похожим на гудение пчел, поднялись в воздух. Описав вираж, они оказались совсем рядом. Одна полетела слева от нас, другая – справа. В каждой было по два человека, сидящие позади развернули к нам пулеметы.

– Они удивлены, Разин, – пояснила Эви. – Я, кстати, тоже. Откуда взялась твоя машина?

– Сам собрал, – ответил он.