Рев моторов прервал ее. Две авиетки вынеслись из-за обрыва вверху, заложили крутой вираж и нырнули обратно.

Под фермами, на которых лежал дисколет, включились прожекторы. Толстые лучи протянулись в небо, заметались, скрещиваясь и расходясь. Донеслись щелчки далеких выстрелов.

– Карабан! – закричала Эви. – Что там происходит?!

Вместо Карабана ответил тонкий женский голос:

– Пилоты сцепились с людьми Ягора! Хотят освободить командора!

– Осторожно! – выкрикнул я.

Сбоку от уступа с лебедкой был еще один, длинный и узкий. На нем появились несколько человек в синей форме, с фонарями и ружьями в руках. Мелькнули вспышки выстрелов.

Уступ приближался, я уже отчетливо видел седоусого Карабана, который крутил ручку подъемного механизма, и маленькую девушку рядом с ним. Она выстрелила из пистолета. Я поднял револьвер, но последовать ее примеру не смог – патроны закончились.

Один из стоявших на выступе вскрикнул, схватился за второго, тот отбросил его руки, и раненый кувыркнулся с края. С придушенным воплем он пролетел мимо, попытавшись на ходу вцепиться в нас с Эви, и пропал в темноте под ногами.

Его место на выступе занял человек с толстой трубой на плече.

– Ракетомет! – заорал я.

Карабан перестал крутить лебедку, Аюта исчезла из вида – должно быть, спряталась за катушкой с тросом.

В склоне прямо передо мной вверх откинулась крышка люка, из которого высунулся ствол. Выпустив револьвер, я схватил ружье за цевье и рванул в сторону. Выстрел опалил щеку, у меня заложило правое ухо. Трос закачался, Эви завопила. Рванув ружье на себя, я согнул ноги и врезал каблуками по кучерявой голове небохода в синей форме. Тот выпустил оружие.

– Берегись! – крикнула Эви, с перепугу вцепившись в мои волосы на темени.

Я схватил ружье одной рукой, второй обхватил крышку.

Бабахнул ракетомет, на уступе с лебедкой полыхнуло пламя. Мимо нас со свистом пролетела шестерня, за ней рухнула катушка с тросом. Я перехватил ружье за ствол и ложе – и повис на нем, как на перекладине, зацепившись за люк. Охнул, когда жгут впился в поясницу, и едва не сорвался.

За спиной застонала Эви. Где-то под ней, болтаясь на тросе, о склон глухо ударяла катушка.

Я качнулся, поставил ноги на нижний край проема, кряхтя, пролез в люк, втягивая Эви за собой. Оказавшись внутри, мы повалились на каменный пол рядом с оглушенным небоходом. Я лег набок, обхватил Эви за шиворот, подтянул к себе, вытащил кинжал из ножен на поясе небохода и спорол перевязь с ее спины. Тяжелая катушка тут же утянула ремни в проем. Я разрезал жгут и поднялся, хватая воздух разинутым ртом.

Мы находились в начале короткого коридора, в проеме на другой его стороне виднелась дальняя стена пещеры. Я помог Эви подняться. Небоход зашевелился, застонал, и цыганка без раздумий вмазала ему каблуком по голове. Он затих.

Я присел на корточки. Оба сердца колотились как сумасшедшие, руки дрожали.

– Как думаешь, – сказал я, переворачивая небохода на спину, – если переоденусь в их форму, нам это как-то поможет?

– Давай, – кивнула Эви.

Пока я облачался в синий френч, цыганка пересекла коридор и выглянула. Не оборачиваясь, она сказала:

– Говоришь, Разина отвели на балкон Ягора? Тогда он рядом.

* * *

Большой квадратный выступ торчал из стены пещеры примерно на высоте в три человеческих роста. С одной стороны вниз от него шел дощатый настил, с трех других была деревянная оградка. В стене – дверь, а на выступе был круглый столик, кресло и пара лавок. Я решил, что за дверью находится кабинет Ягора.

Коридор вывел нас на полого идущую вниз каменную полку над выступом-балконом.