|
Мысли ведь вольные. Он хочет сегодня думать о ней нежно, даже с претензией на духовные запросы, но духовные запросы ограничиваются посещением кино в районном городе, и некому предъявить претензии. Будет ли она ещё когда-нибудь держать его член у самого основания, как в прошлый раз, медленно поглаживая его вверх, до конца, где крепко зажимает его? Она говорит, ей страшно, она совсем не хочет смотреть, но он терпелив и может подождать, когда она снова сделает это, и снова, как он ей показал. Главное, она ведёт себя покорно и снова впускает его в себя и даже немножко шевелит бёдрами. Мечта, скажу я вам! Если бы вы и я вместе были домом, мы бы сейчас рухнули. Габи по своей природе не очень-то взрывная, но бутылка вина способна творить чудеса. Он недавно зашёл на минутку в её комнату, друг, открыл платяной шкаф, сам не зная зачем, понюхал её одежду, побрякал одним-двумя тоненькими золотыми браслетами на комоде, прислушался: ничего. Шкаф словно заснул. Всё прибрано. Кажется, вы что-то говорили о сути отсутствия? Нет? Скажите ей, что я её ищу! Как здесь тихо. Все две тысячи плюшевых зверят довольны, как всегда, своей красотой и тем, с какой любовью их выбирала хозяйка, каждого в отдельности, должно быть, собирала годами, вот почему у них такой самодовольный вид. Комнате пора кончать с темнотой по углам, а? Ведь всё же в порядке, а? Студент-техник открывает дверцы и других шкафов. Как будто Габи могла спрятаться и просидеть в шкафу двое суток. Водное хозяйство Земли продолжает усердно полоскать чашки, а люди, разбазаривающие воду, их вечно разворовывают — видимо, у них не хватает. Не все дома. О боже, это плохо, и, кроме того, это уже было. Извините, я часто сама за собой не поспеваю, во всяком случае многие ландшафты живут водой, вспомните об озёрах Каринтии и об озёрах соляных пещер, об этой сокровищнице, где надёжно окопались богатые, которые всегда выбирают свободу и на выборах голосуют за Партию свободы Австрии. По ним можно сверять часы. Мать тянется к сигарете, сегодня это уже пятнадцатая, они благотворно действуют на неё и успокоят, если Габи и дальше не отыщется. Бронхи матери дают о себе знать, но мы их не слушаем. Воды, из которой состоит человек, так много, что и после смерти его не надо класть в воду, — ни воду к воде, ни прах к праху. Я считаю, это излишне. Обследование грунтовых вод в лёгких матери показало бы: более чем достаточно, самое позднее через десять лет здесь можно будет разводить раков и бросать в овощное рагу по-лейпцигски, но мы тогда будем уже мёртвые, и нам не доведётся его отведать. Теперь мать плачет, и ей нужен новый носовой платок, потому что этот уже не впитывает и не сохраняет. Что уж говорить о земной почве, а тем более о моём жёстком диске, который я так хорошо отформатировала, буквально сровняв с землёй! От них можно бессовестно требовать всего, в простоте нашей.
Люди идут дальше своим путём и едут своей дорогой. Не слыхали ли они о Габи? Знать не знаем ничего. Одна женщина, прямо не знаю какая досужая, вышла из своего дома и тоже не знает зачем. Разумеется, она уже слышала новости, ещё два дня назад, но она помалкивает, потому что её никто не спрашивает. Она в этих краях всё ещё чужая, посторонняя. Приезжая. Сегодня утром она снова хочет быть одной и к тому же единственной, кому поклоняются, что ей видится приятнее, чем есть на самом деле. Я ей это говорю уже годами, но толку никакого. Позади неё заносится принаряженный дом, который хотел размять себе ноги, но невзначай помял человеку коленку, который стоит теперь перед ним и сам себя обнимает за плечи так, что руки на груди перекрестились. Ладони будто подпирают плечи. Теперь придётся человеку три недели, не вставая, сторожить постель строгого режима. Вчера эта женщина ждала от мужчины ещё большей дикости, ну хотя бы не меньшей, чем получила позавчера в горах, но мужчина больше не показывался целый день и вот ещё уже целых полдня. Другая женщина? О, Иисусе, что мне делать, с кем мне теперь это делать, если не с кем? Этот мужчина думал, что она любит деликатность, скрытую рекламу, например, но в качестве образца у него была только реклама Пальмерса, я считаю, она достаточно деликатная, там все тела видны почти до основания бытия; нет основания быть завистливыми, мои дорогие дамы, радуйтесь, что вы вообще есть на свете! Неужто вы действительно хотите, чтобы каждый мог заглянуть ещё и в ваши мысли? Во время рекламы эта женщина часто наскоро готовит себе лёгкую закуску на кухне, летом она сама делает даже шоколадное мороженое! И когда она снова возвращается, ей хочется, чтобы в этом мужчине взыграла дикость. |
