– Я никогда не занимаюсь автостопом на трассе. Очень опасно.

Бобби кивнул. Сам он, очевидно, не опасался случайных попутчиков. Но по достоинству оценил такую предусмотрительность – дождаться дальнобойной фуры у погрузочной станции, вместо того чтобы торчать на обочине шоссе, подняв большой палец.

– А здесь всегда полно грузовиков – хоть один подходящий, да найдется, – добавила она.

Он все больше восхищался сообразительностью Алекс. То есть нет, конечно, не Алекс. Для него она Хлоя.

– Я Робер, – сказал он, протягивая ей руку через пассажирское сиденье. – Но все зовут меня Бобби, – добавил он, указывая на самоклеющуюся надпись на лобовом стекле.

Однако сам факт автостопа его слегка удивил.

– Авиабилеты ведь не очень дорогие. В Интернете можно найти всего за сорок евро. Я могу понять, если время поджимает, – но если нет?

– Я предпочитаю экономить деньги на дорогу, чтобы тратить их только на месте. И потом, когда путешествуешь сам по себе, бывают интересные встречи, правда же?

Этот тип казался простодушным и отзывчивым, он сразу согласился подвезти ее, когда она объявилась у его кабины. Алекс внимательно ждала ответа – впрочем, интересовал ее не столько сам ответ, сколько его тональность. Больше всего она опасалась похотливых взглядов. Ей совсем не улыбалось целыми часами отклонять заигрывания донжуана‑дальнобойщика.

Над лобовым стеклом Бобби покачивалась фигурка Мадонны, а на приборной доске стояло устройство, показывающее нечто вроде слайд‑шоу: одна за другой на экране появлялись фотографии, словно перелистываемые страницы книги. Шоу было закольцовано – за последней фотографией вновь возникала первая. Он купил эту штуку в Мюнхене. За тридцать евро. Говоря о вещах, Бобби часто упоминал об их цене, но не столько для того, чтобы похвастаться, сколько для того, чтобы быть точным в своих объяснениях. А объяснять он любил. Он почти полчаса рассказывал про это устройство, а заодно и про то, что было на фотографиях: про свою семью, дом, собаку, особенно про троих своих детей.

– Два мальчика и девочка. Гийом, Ромен и Марион. Девять лет, семь лет и четыре года.

И снова эти уточнения. Но, по крайней мере, он не рассказывал скользкие анекдоты. Спасибо и на том.

– Хотя, по правде говоря, чужие дела – это ведь никому особо не интересно? – улыбаясь спросил он.

– Ну почему же, – возразила Алекс. – Мне, например, интересно.

– Просто вы хорошо воспитаны…

День обещал быть солнечным, кабина грузовика оказалась невероятно удобной.

– Если захотите поспать, нет проблем, – сказал Бобби.

И указал большим пальцем за спину – там стояла кушетка.

– Мне‑то спать особо некогда, но вы…

Алекс согласилась и действительно проспала час с небольшим.

– Где мы сейчас? – спросила она, проснувшись и снова перебираясь на сиденье.

– Что, уже поспали? Могли бы и больше. Мы проехали Сен‑Мену.

Алекс изобразила восхищение тем, что они едут так быстро. Сон не пошел ей на пользу. Мало того что он еще усилил ее обычное тревожное состояние, он принес с собой опустошение и отчаяние. Эта поездка в сторону границы причиняла ей боль. Это было начало бегства. Начало конца.