43

– Что‑то ускорилось, или я ошибаюсь? – спросил Ле‑Гуэн.

– Нет, все идет в обычном ритме, – отвечал Камиль. – Просто нужно к этому привыкнуть, вот и все.

Он произнес эти слова небрежным тоном, но на самом деле чувствовал, что история оборачивается скверно. Только что было обнаружено тело некоего Феликса Маньера, убитого у себя на квартире. Его коллега поднял тревогу, когда Феликс не явился на важное совещание, которое сам же и назначил. Жертву умертвили с помощью серной кислоты, залитой в горло, – ткани шеи оказались в таком состоянии, что голова фактически отделялась от тела. Дело тут же передали майору Верховену, которого срочно потребовал к себе судья Видар в самом конце рабочего дня. Дело и впрямь было серьезным.

Расследование на сей раз пошло довольно быстро. В мобильном телефоне жертвы нашли список входящих звонков, последний из которых, как выяснилось, был сделан из отеля на улице Монж. Его быстро вычислили, и оказалось, что в тот же день, чуть раньше, там сняла номер девушка, только что вернувшаяся из Тулузы. Она назначила ему свидание на этот вечер – об этом сообщил Маньер своему коллеге, поспешно уходя с работы.

Да, это она, хотя прическа и глаза немного другие – так сказала регистраторша отеля, увидев фоторобот. Эта девушка уехала сегодня утром. Расплатилась наличными. Имя конечно же оказалось фальшивым.

– А этот наш проказник Феликс, он что собой представляет? – спросил Ле‑Гуэн. Не дожидаясь ответа, он пробежал глазами несколько страниц отчета Камиля. – Сорок четыре года…

– Да, – подтвердил Камиль. – Мастер по ремонту и обслуживанию компьютерной техники. Был в процессе развода с женой, жил отдельно от нее. Алкоголик, разумеется.

Ле‑Гуэн молчал, продолжая листать страницы отчета. Иногда он произносил долгое «Хм‑ммм…», похожее на стон. Впрочем, тут и застонать недолго.

– А что за история с ноутбуком?

– Он исчез. Но, уверяю тебя, не потому, что послужил орудием убийства, – убили его статуэткой, а довершила дело серная кислота.

– Думаешь, та девушка его увезла?

– Да, без сомнения. Может, они обменивались письмами по электронной почте. Или она в тот самый вечер пользовалась ноутбуком и не хотела, чтобы ее вычислили…

– Так, ну хорошо. Что дальше?

Ле‑Гуэн явно нервничал, что было совсем не в его духе. Видимо, оттого, что прессу уже лихорадило. Само по себе известие о смерти Жаклин Занетти не стало бы сенсацией (убийство хозяйки гостиницы, да еще провинциальной, – не та новость, которую помещают на первой полосе центральные газеты), но фигурирующая в деле серная кислота – о, это уже что‑то новенькое, даже экзотичное! А на данный момент совершено уже два таких убийства. Почти серия, хотя и не совсем. Но и сейчас эти истории вызывали живейший интерес, а что будет, если произойдет еще одно такое же убийство? Разумеется, тогда все забурлит по‑настоящему. Дело попадет на центральные телеканалы, Ле‑Гуэна вызовут на верхний этаж Министерства внутренних дел, судью Видара – на верхний этаж Министерства юстиции, и тумаки посыплются, как жетоны из игрального автомата при выигрыше. И даже подумать страшно, что начнется, когда станет известно о сходных преступлениях, совершенных несколько лет назад в Реймсе и в Этампе… На всех экранах появится карта Франции, похожая на ту, что уже сейчас лежала на рабочем столе Камиля, с воткнутыми в нее разноцветными канцелярскими булавками, отмечающими места преступлений. А заодно душераздирающие биографии жертв и обещание road movie  на французский лад в прямом эфире. Шок! Зрители прильнули к экранам!

На данный момент Ле‑Гуэн чувствовал лишь нарастающее давление сверху, но и это становилось все труднее выдерживать.