На мгновение Алекс успела различить в салоне одного из автомобилей чей‑то лысый череп, едва доходящий до уровня бокового стекла. Должно быть, какая‑то важная шишка – кортеж напоминал чуть ли не президентский. Когда он пронесся мимо, полицейский сделал Алекс знак проезжать. Миновав шлагбаум, она сразу же повернула направо.

Затормозила она немного резко, так что стоявшие в багажнике картонные коробки с надписью «Личное» наверняка опрокинулись – но за флаконы с кислотой она не беспокоилась, их она всегда упаковывала очень тщательно. Никакого риска.

42

Почти десять вечера. Фиаско. Камиль более‑менее восстановил душевное спокойствие, хотя и не без труда. Особенных усилий ему стоило не вспоминать о консьерже мебельного склада, этом кретине с хитроватой бледной физиономией и такими захватанными и мутными очками, как будто их сделали из шкурок сосисок.

Разговор с ним вышел примерно следующий: девушка, какая девушка, машина, какая машина, коробки, какие коробки. Когда отсек с вещами наконец открыли, у полицейских захватило дух – ну наконец‑то удача! Все вещи были здесь – десять заклеенных скотчем коробок. Камиль, сгорая от нетерпения, хотел вскрыть их тут же на месте, но его удерживала необходимость соблюсти все процедуры; впрочем, звонок судьи Видара значительно ускорил процесс. Они забрали все, благо коробки оказались нетяжелыми – разобранная мебель, одежда, еще что‑то… Оставалось надеяться, что найдутся какие‑то вещи, которые помогут в установлении личности. Но в любом случае сегодня расследование значительно продвинулось.

Оставалась небольшая надежда и на камеры видеонаблюдения, установленные на каждом этаже склада, но она почти сразу рухнула. Когда Камиль спросил консьержа, сколько времени хранятся видеозаписи, выяснилось, что камеры фальшивые.

– Декоративные, если хотите, – с довольной ухмылкой добавил консьерж.

Понадобилось не так много времени, чтобы осмотреть все вещи, и эксперты сделали первые выводы. Мебель сразу отставили в сторону – она оказалась абсолютно стандартной, такую можно купить в любом магазине: книжный стеллаж, квадратный кухонный стол, деревянная кровать с металлической сеткой, матрас, кое‑что из бытовой техники. Эксперты лишь слегка прошлись по всему этому своими кисточками и пинцетами и перешли к содержимому коробок с личными вещами. Спортивная одежда, пляжная одежда, летняя одежда, зимняя одежда…

– Все это покупалось в больших торговых центрах, которые есть во всех городах по всему миру, – сказал Луи.

В двух коробках лежали книги. В основном – карманные издания в мягких обложках. Селин, Пруст, Жид, Достоевский, Рембо… Камиль просматривал заголовки: «Путешествие на край ночи», «Любовь Свана», «Фальшивомонетчики»… Но Луи что‑то призадумался.

– Что такое? – наконец спросил Камиль.

Луи ответил не сразу. «Опасные связи», «Лилия долины», «Красное и черное», «Великий Гэтсби», «Посторонний»…

– Можно подумать, это книжная полка старшеклассницы.

В самом деле, подборка выглядела слишком уж хрестоматийной. Заметно, что книги читали и перечитывали, некоторые в буквальном смысле зачитаны до дыр, целые абзацы подчеркнуты, иногда вплоть до самой последней страницы. На полях виднелись восклицательные и вопросительные знаки, маленькие и большие крестики, другие пометки, сделанные чаще всего синей ручкой. Кое‑где чернила почти полностью выцвели.

– Она читала то, что положено читать, она хотела поступать хорошо, быть примерной девочкой – ты это имеешь в виду? – спросил Камиль.