Она ощущала невероятную жажду жизни. Почему жизнь не всегда такая, как в этот момент?

Распахнув бесформенный старый халат, под которым ничего не было, Алекс вновь внимательно осмотрела себя в зеркало. Теперь она выглядела всего лет на пять старше своего настоящего возраста. Ну, на шесть. Она восстановится очень быстро, она это знала, она это чувствовала. Когда исчезнут все эти раны, синяки, круги под глазами, морщины, боль воспоминаний, останется лишь Алекс Великолепная. Она распахнула халат еще шире и снова окинула себя взглядом сверху вниз – грудь, живот, ноги… И снова расплакалась, так и не отходя от зеркала. А потом безо всякого перехода расхохоталась. Она даже не знала, счастлива ли она оттого, что по‑прежнему жива, или несчастна оттого, что все еще остается Алекс.

Наконец она смогла справиться с раздирающими ее противоречивыми чувствами, в последний раз всхлипнула, шмыгнула носом, запахнула халат, налила большой бокал красного вина и вывалила на тарелку все вперемешку – мороженое, заячий паштет, бисквиты…

Она ела, ела, ела. Наконец в изнеможении откинулась на спинку дивана. Потом налила себе щедрую порцию «Бейлиса». Сделала последнее усилие, чтобы принести из холодильника лед. Сил почти не было, но общее самочувствие стало гораздо лучше. Эйфория улеглась, однако не исчезла полностью, сделавшись чем‑то вроде фонового состояния.

Перед тем как снова провалиться в сон, она взглянула на часы. Всего десять вечера.

29

Отработанное масло, краска, бензин – сложно разобраться во всем многообразии запахов, щедро пропитавших это место. Свою лепту вносил и густой ванильный аромат духов мадам Гаттеньо. Ей, наверное, лет пятьдесят. Увидев входящих в гараж полицейских, она тут же вышла из своего кабинета за прозрачной стеклянной перегородкой, и ученик мастера, который шел впереди них, показывая дорогу, мгновенно исчез, словно щенок, опасающийся нагоняя от хозяина.

– Я по поводу вашего мужа… – начал Камиль.

– Какого мужа?

Этот вопрос задал тон всему дальнейшему разговору.

Камиль слегка дернул подбородком, словно воротник рубашки внезапно стал ему тесен, и, машинально потерев шею, закатил глаза. Он спрашивал себя, как бы получше выпутаться из неожиданной ситуации, поскольку владелица гаража, скрестив руки на груди поверх цветастого платья, явно собиралась в случае необходимости встать живой стеной на защиту… а, кстати, чего именно?

– Я имею в виду Бернара Гаттеньо, – наконец ответил он.

Такой ответ, судя по всему, стал для нее сюрпризом – ее руки слегка расслабились, рот удивленно приоткрылся. Кажется, она ожидала услышать другое имя. О покойном муже она не думала. Впрочем, неудивительно – в прошлом году она повторно вышла замуж за первостатейного раздолбая, однако лучшего механика гаража, вдобавок младше ее, и ныне звалась мадам Жорис. Последствия для нее были самыми плачевными. После свадьбы тот окончательно забросил работу и целыми днями пропадал в бистро, пользуясь полной безнаказанностью. А у нее голова шла кругом от старых и новых проблем. Вот уж вляпалась!..

– С этим автосервисом столько мороки… ну, вы понимаете… И все на мне!.. – со вздохом добавила она.

Камиль понимал. Большой гараж, три‑четыре мастерских, два помощника, семь или восемь автомобилей с поднятыми капотами и медленно вращающимися моторами, на подъемной платформе – бело‑розовый лимузин с открытым верхом, в стиле Элвиса Пресли – интересно, откуда такой взялся в Этампе?.