Мозг Алекс работал со всей возможной быстротой. Но когда вплотную сталкиваешься с чудом, логика сдает свои позиции.

Вот почему он больше не приходил. Бросился с моста и был раздавлен грузовиком… Лишив себя удовольствия увидеть, как ее сожрут крысы… Этот ублюдок предпочел сдохнуть, но только не дать полиции ее найти!

Пусть теперь горит в аду вместе со своим мудаком сыном!

Но главное – полицейские по‑прежнему не знают, кто она. По крайней мере, не знали еще в начале этой недели.

Она вбила в поисковик свое имя – Алекс Прево. Нашлись только однофамилицы. О ней – ничего. Вообще ничего.

Это было огромным, невероятным облегчением. Она проверила свой мобильник – восемь неотвеченных вызовов. Батарейка почти полностью разрядилась. Алекс встала, чтобы поискать зарядное устройство, но движение оказалось слишком резким для одеревеневшего тела, еще не привыкшего к таким нагрузкам, и она рухнула обратно на диван, словно под тяжким бременем. Перед глазами заплясали светящиеся точки, комната закружилась с невероятной скоростью, сердце подскочило в груди. Алекс сжала губы. Через несколько секунд приступ дурноты прошел. Она медленно поднялась, нашла зарядник, осторожно подключила к нему телефон и снова села. Восемь вызовов. Проверив их, она облегченно вздохнула – все они были из агентств по трудоустройству. Из некоторых звонили дважды. Значит, ей хотят предложить работу. Она не стала прослушивать сообщения на автоответчике, решив сделать это позже.

– Ах, это ты? А я‑то думала, когда ты наконец соблаговолишь рассказать мне, какие у тебя новости.

Этот голос… Мать и ее вечные упреки. Каждый раз, когда Алекс ее слышала, у нее всегда возникала одна и та же реакция – ком в горле. Она в нескольких словах сообщила то, что хотела, но мать не переставала задавать вопросы – когда речь шла о дочери, она всегда была настроена скептически.

– Временная работа? В Орлеане? Так ты мне оттуда звонишь?

В ее голосе по‑прежнему сквозило недоверие. Алекс сбивчиво пробормотала: да, но у меня мало времени. Ответ прозвучал резко, как удар хлыста:

– Тогда могла бы вообще не звонить!

Сама она звонила редко, а когда Алекс это делала – всегда выходило вот так. Мать не жила – она царила. Надо всем, до чего могла дотянуться. Разговор с ней напоминал экзамен, к которому нужно подготовиться, все обдумать, сосредоточиться.

Но сейчас раздумывать уже поздно. Алекс торопливо произнесла:

– Я буду отсутствовать какое‑то время, мне нужно ехать в провинцию, я нашла там временную работу… В смысле… уже другую…

– Вот как? И где же?

– Это ненадолго…

– Да, это я уже поняла: ты нашла еще одну временную работу и тебе нужно ехать в провинцию. А название у этой провинции есть?

– Это предложение сделали через агентство, я еще не знаю точное место… это так неожиданно свалилось, мне сообщили буквально только что…

– Ах вот как.

Ей, судя по всему, не очень‑то верилось в эту историю. Помолчав, она сказала:

– Ты едешь на временную работу неизвестно куда, по неизвестно чьему приглашению – я все правильно поняла?

Этот разговор не представлял собой ничего исключительно сложного, Алекс привыкла к таким, но сейчас она очень устала и защита ее была слабее, гораздо слабее, чем обычно.

– Н‑нет, это н‑не так…

Рано или поздно, но в разговоре с матерью она всегда начинала заикаться.

– А что тогда?

– П‑послушай, у м‑меня садится б‑батарейка…

– …и к тому же заканчиваются деньги на телефоне. Ну да. Как всегда, неожиданно. Ты работаешь, временно замещаешь кого‑то. А потом в один прекрасный день тебе говорят: спасибо, вы свободны, можете возвращаться домой.