Он не умрёт. Нет, это невозможно.

 Читая строки эти, догадается

 Неужто Мир, что я в нём беспоможно

 Жду, когда он без Бога настрадается.

В таинственном грядущем мы могли бы

 Друзьями стать, однако и соперниками.

 Под полною луной часами глыбы

 Люблю с ним созерцать зрачками-вперниками.

То, что я совершил, непоправимо.

 Связь моя с ним теперь неотчуждаемая,

 А время мчится неостановимо,

 Всё ближе цифра самоподтверждаемая.

На книгу Тысячи и Одной Ночи

 Третьего жизнь похожа повседневная.

 Стихи читая, щурит ли он очи?

 Звучит ли в его чтенье нотка гневная?

Ни одного поступка нет на свете,

 Который не был бы еврейской рыбою.

 В великом Третий Ангельском Совете

 Боднул Второго с нежною улыбою!

Ни одного такого нет деянья,

 Которое не стало б первым в серии

 Ему подобных. Ангел воздаянья

 За зло и за добро стоит в придверии.

И почему, вздохну я, мрак со тьмою

 Не скроют эти строки бесполезные?

 Когда слезами счастья я омою

 Эти глаза свои, уже бесслезные?

 ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

По ту сторону двери человек

 Испорченность свою опять сугубит

 И вопреки молитве душу губит

 Странному Богу, жарптицеловек,

Единому в трёх лицах. Краток век

 Того, камнями кто в людском кругу бит,

 И со Христом кто чашу не пригубит,

 Увидит ад из-под закрытых век.

Ты этот грешник, сын мой. Что, страшна, да

 Смерть мёртвому? Червивых нам не надо

 В корзине смокв. Забвенье навсегда…

Чувственное животное! Грешна да

 Не так же как твоя, злая менада,

 Душа Денницы. Ждать Его — когда?

 ДЕЛАТЕЛЬ

Река и Гераклитово мы время.

 В его неосязаемом теченье

 Львы отразились и холмы — влеченье

 Напечатлений для реки — не бремя…

Плачевная любовь, пепел услады,

 Злокозненность несбыточной надежды,

 Названия империй, без одежды

 Чьи статуи. Ни Рима, ни Эллады…

Римлянина гекзаметры и грека.

 Хмурое море под рассвета мощью…

 Они страдали бледною немощью,

 Которая есть срам для имярека…

И сон, в котором — смерти предвкушенье.

 Оружие и воин. Монументы…

 За пышные свободы те моменты

 Сурова кара — языка лишенье.

Два Януса лица, что друг о друге

 Не знают ничего, и лабиринты

 На шахматной доске ходов… Низрин ты

 Предчувствуешь с горы, плывущий в струге?

Рука кровавой Макбет, что способна

 Цвет моря изменить и труд секретный

 Часов во мраке… Бомба? — Да. Конкретный

 Ответ. «Бэби» вполне боеспособна.

Непрекращающееся смотренье

 Зеркал друг в друга — их никто не видит…

 Язык английский Дух возненавидит

 И выскажет к нему своё презренье.