|
— Вынуждена тебя разочаровать: в этом колодце воды нет и быть не может. Поверь гномке — уж мы-то в водоносных пластах разбираемся… Может, я и не такой специалист, как моя тетушка Бонд… — Напа, забудь про тетушек! Посмотри! Разве ты не видишь? Ты же гномка, ты же должна угадывать подобные вещи! Напа Леоне дотронулась до темного гранита, из которого сложили восьмиугольник древнего колодца. Постучала мыском сапога, обошла по кругу, заглянула внутрь, уверилась в том, что в глубине нет ничего, кроме нанесенного ветром песка да, может быть, пары скелетов излишне любопытных варанов… — Неплохая работа. Не гномья, но видно, что мастера старались. Столько веков стоит — а как новенький. Его почистить, углубить до водоносных слоев… — Напа Леоне, я тебя укушу! — в сердцах пригрозила Далия. — Посмотри по сторонам! Здесь горы выворачивались из земли и сталкивались с другими такими же твердынями! Пирамиды в десятую часть лиги высотой раскололись, как орехи после удара молотком! После Падения Гор обмелели реки, и целые страны превратились в воспоминания — а этот колодец, по твоему меткому замечанию, "стоит, как новенький"!!! Тебе не кажется странной столь потрясающая устойчивость данного ирригационного сооружения к внешним воздействиям? — "Старый колодец!" — закричала Напа случайно запомненную цитату из дневников Симона Пункера: — "Копать до последнего!" — Напочка, солнышко мое, — молящим голосом проговорила мэтресса, — Прошу тебя — копай!!! Талерин Весь двадцатый день месяца Барса господин Бронн, сотрудник известной столичной газеты, прогуливался у телепортационной станции в ожидании новостей. После пышной свадьбы принцессы Ангелики и генерала Громдевура столицу Кавладора накрыла волна летней истомы, сладкой лени, которой никто из горожан даже не пытался сопротивляться. Героически расправившийся с обязанностями королевский мажордом лежал пластом, переживая жутчайшее похмелье; у златошвеек как раз начали подживать ранки, оставленные острыми иголками и интенсивно эксплуатируемыми наперстками; ювелиры вдруг поняли, что распродали все запасы и спешно взялись за инструменты, чтоб подготовить новые украшения для очередного торжества. Королевская гвардия, позевывая, возвращалась на места несения службы, тайком удивляясь, как это никто не попытался завоевать страну, у которой и главнокомандующий, и монарх временно сложили с себя делегированные полномочия. Министерство Золота только начинало подсчитывать расходы, связанные с бракосочетанием принцессы, Министерство Спокойствия наконец-то погрузилось в блаженную нирвану, занятое расследованием всего лишь обычных краж, вполне понятных мошеннических махинаций и мелких случаев этнического гномье-тролльего самовыражения; а Министерство Чудес самым волшебным образом вело себя настолько примерно, что вполне заслужило нимб и крылышки для прижизненного вознесения в райские кущи. Другими словами, новостей не было. Обнаружив, что "Талерин сегодня" третий раз напечатал одну и ту же статью о выставке шан-тяйских болонок, высочайше одобренных ее величеством Везувией и глубочайше раскритикованных лично его наследным высочеством Арденом, Бронн призадумался. Просмотрел публикации прошедшей недели, выпил чашечку чая, послушал компетентное мнение супруги и ее восемнадцати кузин, и осознал необходимость сенсации. Даже странно — размышлял Бронн, прогуливаясь по сонным и тихим улицам Талерина, — за прошедшую неделю ни принц Роскар никого не победил, ни алхимики ничего не взорвали!.. Оставалась надежда, что какие-нибудь известия о состязаниях магических тварей, проходящих сейчас в Эль-Джаладе, пробудят у горожан интерес к жизни. — Какие-нибудь новости? — спросил Бронн у старого знакомого, мага-телепортиста. |
