|
Объяснение должно быть проще и изящнее — ведь, если верить воспоминаниям, подслушанным в Луазе, мэтр Симон любил именно такие задачки, где ответ кажется очевидным, но слишком невероятным, чтобы в него поверил менее хитроумный искатель… Где же прячется Золотой Город? И что это вообще — может быть, очередная метафора? Может быть, Золотой Город — это какой-нибудь древний артефакт? А что, вполне реально, ведь могущество древних магов стало притчей во языцех. А может быть… Думай, Далия, думай. Время на исходе. Судя по тому, как интенсивно расходуют случайные попутчики наши припасы, еще три дня максимум — больше самозваная экспедиция не протянет… Дуры эти деревенские откуда-то свалились — бедный Фри-Фри, надеюсь, он хотя бы догадается сопротивляться, если эта богатырка вздумает перейти от заигрывания к более активным ухаживаниям? А еще магическое дерби! Ох, как бы чего не вышло! Далия была уверена — не на какие-то жалкие сто процентов вероятности, а полностью и категорически, потому как другого варианта развития событий не могло случиться в принципе! — что кто-то из магов вздумает подкладывать конкурентам большую метафорическую свинью и организует в Пустыне какую-нибудь свару между существами-претендентами. А что? Идеальное преступление! Здесь сфинксы, песок, жажда, ветер, неизвестность — организовать какое-нибудь «случайное» происшествие, скажем, натравить на претендентов стаю волков — и дело в чепчике! Никто не докажет, никто не узнает… Перспектива оказаться свидетелем возможного преступления не радовала. Поэтому Далия снова и снова терла лоб, заставляя себя разгадывать ход мыслей старого историка. Симон Пункер был мастером замаскировать истину на поверхности, в самых обыкновенных словах, которые прекрасно хранили тайну — ведь никому не приходило в голову истолковывать их буквально. Если верить записям его путешествия, Пункер просто пришел к Абу-Кват, увидел… и нашел! — Что ж ты нашел такого, что решил забросить всю археологию, наворовал из гробниц золотишка на пару тысяч, да после этого ни разу в жизни не вспомнил про свой алхимический научный интерес? — проворчала Далия. — Ты это о ком? — шмыгая носом, подошла Напа. — Я думаю, Напа. А ты чего грустишь? — Да вот, думаю, как избавиться от этих деревенских лапотниц. — Это проще пареной репы. Сейчас выберем местечко поукромнее, попросим их пересчитать песчинки или даже забраться в колодец, чтоб оттуда пронаблюдать за явлениями звездного неба. Одним словом, кем будем мы, если не обманем каких-то крестьянок… — алхимичка поднялась с камня, отряхнула накидку… и вдруг поняла. — Колодец! И она указала на едва заметную точку, темнеющую среди песчаных и каменных груд чуть севернее того места, где путники остановились на привал. — Что — колодец? — насторожилась гномка. — Причем тут колодец? У тебя же есть «Родничок», зачем нам колодец? Но мэтресса уже бежала к указанной цели. Колодец был старый — совершенно не похожий на беломраморное великолепие Слез Неба в Ильсияре. Но одновременно… что-то родственное проглядывалось в резном каменном кружеве отделки, возможно — скульптурные изображения зверей, птиц и растений, значительно разрушенные безжалостным временем; возможно, оформление колодцев просто придумывалось в похожем стиле… — Ты видишь?! — воскликнула Далия, подбегая к основательно засыпанной песком достопримечательности. Куда подевались усталость и уныние, с которыми алхимичка жила последнюю неделю! Азарт и энергия вернулись, будто по волшебству. — Ты думаешь, что это — настоящий колодец Слезы Неба? — скептически протянула Напа. |
