|
Довольный собой, Фриолар подумал, а не броситься ли ему на помощь Любомарте, но Далия крепко дернула его за ворот камзола, заставив потерять равновесие и обрушиться в недра таинственного подземелья… Приказ "Уничтожить всех" меж тем продолжал действовать. Двигаясь синхронно и слаженно, будто единый человек, армия големов была слишком неповоротлива, чтобы быстро уяснить для себя исчезновение из поля зрения главных объектов преследования. К тому же… Создавая своих воинов, Кадик ибн-Самум использовал формулу "враг тот, кто нападает", под которую чисто формально попал холод, вдруг сковавший движения передового отряда… и, что удивительно, несколько коварных глиняных объектов, ударивших своих соседей ни за что ни про что. А раз враг нападает… — Ни….. себе! — восторженно выдохнул Хрумп, наблюдая, как големы крушат големов. — Никогда в жизни не видел ничего подобного! — Похоже на разборки обманутых вкладчиков, — усмехнулся Фломмер. — Чего стоишь? — В смысле? Я что, по-твоему, летать должен? — Ползать! Давай, беги за своей алхимичкой! — Она вовсе не моя! — Ты ее убить пытался? Пытался. Поверь — мы в ответе за тех, кого не дорезали, — Фломмер легким тычком сбил Хрумпа с полуразрушенной стены пирамиды. Пока тот поднимался, наемник спустился сам, поднял пройдоху за шиворот и подтащил к колодцу. Под ногами сочно хрустели обломки разбившихся големов. — Удачи тебе, — искренне пожелал Фломмер, заталкивая отчаянно сопротивляющегося Хрумпа в пустоту и ужас. — Нет!.. Нет!!! Не-е-е-е-ет… Услышав короткий глухой звук падения, наемник отряхнул руки и прочитал коротенькую молитву Асгадиру Внезапному — не то, чтобы Фломмер был особо религиозен, просто он желал товарищу не возвращаться — надоел хуже горькой редьки… Однако счастье Фломмера вышло недолгим. Неожиданно на него обрушилось нечто — жаркое, будто раскаленная лава, оно обхватило могучие плечи наемника и рухнуло, обжигая тяжелым дыханием… Фломмер ловко вывернулся, мгновенно принял боевую стойку и приготовился рвать нападающего на мелкие кусочки. Этого не потребовалось — к его ногам упала чуть помятая, чуть растрепанная, но от того не менее прекрасная дева в роскошном (по относительным меркам троллей) розовом сарафане. Толстая коса цвета спелой пшеницы вольготно упала на грудь (Фломмер оценил зрелище на "пятерку с плюсом"), личико алело румяными щечками… ну, алело бы, — решил наемник, приступая к реанимации потерявшей сознание красавицы, — если б светило солнце, а не эти ночные пшикалки… Неяркого света звезд хватило Любомарте, чтобы подтвердить первое впечатление, полученное о незнакомце: крепок, силен, не слишком красив (но ее-то красоты на двоих, а то и пятерых достанет!) — одним словом, то, что надо. И она застонала, невзначай прижимая к роскошной груди попавшегося в ловушку наемника. Ночь с 20-е на 21-е число месяца Барса. 2 часа пополуночи, Львиный Источник Наемники, дрожа коленками, нервно оглядывались на темную бесконечность Пустыни. Там бродили сфинксы — выращенные на магических кормах, дрессированные специальными чарами, как любезно объяснил Кадик ибн-Самум; там за Обрывом гудела песчаная буря, озаряемая сполохами молний… А здесь оставалось только уповать на воображение. Лучший способ подстегнуть которое — оказаться пойманным магом с явными признаками мании величия. — Ч-ч-что это? — самый вежливый из наемников решился задать вопрос волшебнику. Стоять, связанным по рукам и ногам статическим заклинанием, и спокойно слушать, как воют чующие беду тролли и наблюдать за размеренными, уверенными действиями волшебника, было выше его сил. |
