|
Его сокровище — расшитый льдистым бисером кошелек и драгоценности — лежало рядом, на песке. По крайней мере, то, что от него осталось — обугленные ошметки и несколько спекшихся в уродливые капли оплавившихся кристаллов. Не в силах поверить, что Судьба так жестоко посмеялась над его чаяниями, Карвинтий поднял тлеющие остатки кошелька, сгреб в горсть фальшивые драгоценности, вместе с песком и мелким гравием, и завыл от безутешной тоски. Ему казалось, что жизнь кончилась, что его душа уже оторвалась от тела и теперь мечется между мирами, не находя последнего приюта… Наверное, так оно и было. 3 часа ночи. Замок Фюрдаст. — Ваше высочество… — осторожно позвали из-за двери. — Ваше высочество, можем ли мы поговорить с вашим супругом? Принцесса Ангелика приоткрыла один глаз, в сонной полудреме отмахнулась от навязчивых голосов и поудобнее устроилась на подушке. За дверью не желали униматься. — Ваше высокоблагородие! — настойчивые голоса принялись домогаться почивающего Октавио Громдевура. — Ваше высокоблагородие, очнитесь!.. — Хватит церемоний! — возмутился один из голосов. Кажется, принадлежащий министру Ле Пле. — Мэтр Фледегран, в виду чрезвычайной ситуации приказываю вам вышибить дверь! Что ответил мэтр Фледегран, принцесса не разобрала, да это и не потребовалось. Раздосадованный непрекращающимся шепотом, Октавио сполз с перины, подхватил с ночного столика тяжелый серебряный канделябр, дошлепал до двери, рывком ее распахнул и от души саданул подсвечником по первой же попавшейся конечности. Послышался грохот падающего тела. — Ну, чего вам? — хмуро поинтересовался бравый генерал. Ангелика приподнялась на локте, посмотрела, как ее муж — в развевающейся на ночном сквозняке рубахе, коротких белых подштанниках, босой и небритый, разговаривает с поминутно извиняющимся придворным магом. — Что-то случилось? — сонно поинтересовался принцесса. — Спи, дорогая, — ответил Громдевур. — Мне тут прогуляться кой-куда требуется… Он быстро вернулся к ширме, отгораживающей спальню от гардеробной, буквально за минуту оделся и энергичным шагом удалился прочь. — Куда же ты среди ночи… — пробормотала принцесса, возвращаясь в царство Гьюпсюэ. Вот так всегда… Не успеешь выйти замуж за воина, как он начинает собирается во всякие там походы, сражения… Вывод, который следовал из этого рассуждения, сработал, как ведро холодной воды. Принцесса подскочила, наскоро нашла домашние туфельки, накинула халатик и побежала следом за мужем. — Где он? — строго потребовала она ответа от обнаруженного в коридоре министра Спокойствия. — Куда направился на этот раз? — Да, собственно… — господин Ле Пле лелеял шишку на лбу. — Возникла чрезвычайная ситуация… — Только не смейте говорить, что мой собственный брат отправил Октавио ловить очередных расшалившихся сфинксов! — закричала принцесса, мгновенно выходя из себя. — Я ему уши оборву! Я ему корону-то обломаю! Ну, дождется он у меня! Принцесса Ангелика, подхватив оставленный Громдевуром канделябр, бросилась на поиски какого-нибудь мага-телепортиста. Через четверть часа в Королевском Дворце Талерина полыхал роскошный семейный скандал. Мрачный король Гудеран сидел в своем кабинете за столом, на котором была разложена карта Кавладора и прилегающих к нему земель, рассеянно крутил в пальцах карандаш, а Ангелика, размахивая подсвечником, отчитывала его за ошибки внешней политики. Гудеран был бы рад намекнуть сестре, что час — ранний, политика — сложная, а ее эмоции — чрезвычайно не уместны, но опасался канделябра, а потому молчал. |
