|
Она понимала и то, что поступила эгоистично и даже в какой-то степени жестоко — не поделилась секретом ни с милым, замечательным Айрой, который наверняка был бы не против приобщиться тайн древней металлургии Империи Гиджа-Пент; ни с братцем Ньюфуном… вообще ни с кем! "Я ужасная гномка," — шептала про себя Напа Леоне, сражаясь с упавшим в колодец костяком огромного варана, — "Я себялюбивая, жадная и коварная, как мэтресса Далия! Я забросила учебу, лишила мировую магическую общественность монографии мэтра Вига — ведь без Фри-Фри волшебник ее не допишет… Я оставила без присмотра "Алую розу" и Черно-Белого Котика! Он же без меня похудеет!!!" Но страсть была сильнее доводов рассудка. И Напа Леоне копала, с каждым фунтом пересыпанного песка приближаясь к манящей тайне. Далия что-то кричала сверху — кажется, предлагала выбираться и сделать небольшой перекур. Ага, счаз! Тридцать три раза! Чудурская мымра бухтела о своем, навязчивом. Доченька ее сопела, даже пробовала загребать песок горстями, лишая Напу честно заслуженного права копать в свое удовольствие. А потом… Потом Напа почувствовала одновременно взрыв восторга и острое, щемящее чувство страха — одна из гранитных стенок колодца отозвалась на движение гномки гулким отзвуком пустоты. "Э-хта'куум-ли! Леугенре, зайнгерие, шпацех уэш!" — не стесняясь присутствия посторонних, пробормотала Напа. И принялась выстукивать фальшивую стенку в поисках потайной пружины. Громко, по-собачьи, пыхтящие Ханна и Любомарта жадно следили за движениями гномки. А чё, а чёй то? Известно ведь, какие гномы затейники, а вдруг из стены поваляться алмазы и золотые самородки? После долгих минут поисков заветный рычажок был найден, гранитная стенка легко отошла в сторону, и перед восхищенным взором гномки (и разочарованным — ее помощниц) — открылся подземный ход. — Мы нашли его, — хрипло, едва слышно прошептала Напа. Амулет-подсветка, закрепленный на ее шлеме, высветил таинственные глубины, уводящие куда-то в каменные недра. А еще он высветил высокую, поджарую фигуру, неспешно приближающуюся к выходу из подземелья с противоположной стороны. — Мертвяки! Мертвяки! Зомби-иии! — завизжала Любомарта и рванула вверх по веревке, являя физическую форму, которая и не снилась некоторым акробатам. Ханна хотела последовать примеру дочери, но ее, извиняюсь за выражение, интеллекта, хватило лишь на то, чтобы схватиться за голову, начать визжать и бегать кругами, что в тесноте колодца, разумеется, создавало некоторые неудобства. Одним словом, пока не спустилась Далия, познакомиться с нежданным пришельцем не получилось. Высокий незнакомец, опутанный пожелтевшими бинтами от макушки до пяток, вежливо подождал, пока смолкнут крики, вызванные его появлением. К чести алхимиков Университета, Далия ограничилась лишь сдавленным оханьем, а Фриолар вообще не нашел ничего умнее, чем вежливо поздороваться с мумией и пожелать ей доброй ночи. — И вам доброй ночи, незнакомцы! — ответила мумия, приветливо взмахнув руками. Речь мертвого существа была сиплой и сопровождалась облачками пыли, вырывающимися из-за слоя бинтов там, где должен был располагаться рот. — Вы, случайно, не алхимики? XIV. Жажда Древний некрополь под горой Абу-Кват — Вы, случайно, не алхимики? — спросила мумия. — Они — да, а я, к сожалению, нет, — тут же ответила Напа — Далия даже не успела среагировать. Заметив угрожающую рожицу, которую скорчила мэтресса, Напа поспешила исправиться. — То есть, к счастью — я пока не дипломированный алхимик, но усиленно работаю над собой. То есть, я безмерно сожалею, что не работаю еще лучше… Хотя и рада, тому, что всего лишь учусь… А почему, собственно, вы спрашиваете? Полоски ткани, из которых, собственно, и состояла мумия, зашевелились, выражая то ли намерение разорвать алхимиков на куски, то ли смущение, то ли еще какое-то почти человеческое чувство. |
