|
Лошади, нанятые в Ильсияре, никогда не видели снега, не знали, что такое мороз и стужа, а значит, не могли насытить ощущением жгучего, убивающего холода пересекающего ущелье питомца мэтра Мориарти. Именно над воспоминаниями — а вовсе не над управлением погодой, — и экспериментировал глава Министерства Чудес Ллойярда последние дни перед отправкой в Эль-Джалад. Больной, измученный страстями и жаждой мозг алхимика послушно выдал цепочку воспоминаний. Вот он, Карвинтий, трясется от холода, подпрыгивая в ледяной луже, он, обстреливаемый снежками школяров, он, десятилетний, закапываемый в сугроб сестрицей Любомартой… Он, рассматривающий изумительное, волшебное, искрящееся алмазными бликами, кольцо… Жизнь у мэтра Карвинтия вышла не особо удачливой. Карьера у него не получилась, друзей он так и не завел, тетка с кузиной его терпели по необходимости… Но одно несомненно — умер он абсолютно счастливым. Артефакту "Холодное сердце", в отличие от бронзового малыша, участие человека, близкого контакта, контрольного слова для активизации не требовалось. Его даже госпожа Кёр, во избежание несчастных случаев, предпочитала активизировать с расстояния в несколько шагов, просто уронив на землю… Так что мэтр Карвинтий, рухнув безжизненной куклой и выронив из кармана драгоценность, всего лишь последовал ее примеру. "Холодное сердце" разбилось, выпуская на свободу тонкую струйку рассыпающегося игольчатым инеем морозного дыхания. Вторую… третью… снежинки, вьющиеся пчелиным роем… снежную тучу… и жгучий, смертельный холод. Гора Сфинксов — Есть применение Ледяной Магии! — закричал один из младших кавладорских магов, по приказу мэтра Фледеграна прослушивающих Великую Пустыню. — Мы нашли, где прячется мэтр Кадик! — буквально через секунду объявился у Горы Сфинксов Лотринаэн. — На северо-западе, почти у подножия Абу-Кват! Телепортировавшийся одновременно с сыном эльф молча пригласил всех желающих следовать за собой. Абу-Кват — Ч-что за демоновы шутт-точки… — ворчала Напа, дрожа от холода. — Куд-дда это мы за-забрались? Пронзительный, кинжальный удар ветра едва не стряхнул гномку вниз, заставив крепче вцепиться в скалу, вдоль которой пролегал их путь к сокровищу царя Тиглатпалассара. — Похоже на магию пространства, — прокричал Фриолар. — Видишь, где мы оказались? Напа не рискнула посмотреть. Обитая бронзовыми пластинами дверь открылась прямо на вершине Абу-Кват. Вернее, как подозревала гномка, даже еще выше. Сейчас, если бы гномка отважилась открыть глаза и посмотреть вниз, то она увидела бы крутые каменные склоны, исчерченные разноцветными пятнами рудных жил, хрусткий, слежавшийся снежок, забившийся в щели скал, а если посмотреть еще дальше, то можно было увидеть ущелье, которое они пересекали вчера днем, и Обрыв, и плоскогорье за Обрывом, и уходящие к горизонту желтые пески… — Как нам удалось забраться так высоко? — прокричала Напа. — Я же говорю — магия! Напочка ты, пожалуйста, не смотри вниз, а то испугаешься… Проигнорировав предупреждение, гномка все-таки посмотрела под ноги. Под ее сапожками находился каменный выступ, карнизом нависающий над очередной пропастью. Ширина выступа составляла два с половиной локтя — очевидно, делался он в расчете на худощавых мумий… А ниже располагалась… раскинулась… разлетелась… Посмотрев, как кружат над бесконечным склоном сдуваемые с горы пылинки, Напа тяжело вздохнула и сделала очередной шаг. Вперед, осталось недолго! Вперед, и ее заветная мечта осуществится! — Что это? — вдруг крикнул Фриолар, показывая на ярко-оранжевую точку, вдруг показавшуюся в ущелье. |
