|
Громдевур автоматически отметил, что существо поменяло цвет, став светло-серым, но не стал терять драгоценные секунды, размышляя о шкурах. — Рыцарям и арбалетчикам — атаковать "лошадь"! — крикнул Громдевур. Пока ученик мага передавал приказ, генерал еще раз оглядел выбранную позицию. Условия почти идеальные — «лошадка» выбежала на относительно ровную площадку, значит, всадникам есть где взять разбег; от обломка пирамиды, где укрылись арбалетчики, три сотни локтей или чуть больше — значит, если повезет… Везение кончилось — и Октавио был почти рад этому обстоятельству. Прожитая жизнь приучила его к мысли, что подлинная победа не дается легкой ценой. Вот и сейчас, увидев, как легко демонический «конь» расшвыривает атакующих его рыцарей, а те падают, как подкошенные колосья, Громдевур резко выругался, вскочил на коня и бросился туда, где застыли, силясь разобраться в скоротечном хаосе боя, пикинёры. Вооруженные длинными копьями пехотинцы в стальных касках и панцирях перестроились в считанные минуты и выбежали к указанному генералу месту. Сомкнули строй и опустились на колено, готовясь отразить нападение огромного, полыхающего жаром противника. Октавио и еще двое рыцарей заехали вперед — дразня демона, заставляя его повернуть в подготовленную ловушку… Ну же, иди, тварь…Иди, ближе, ближе… Когда до воплощения тактической хитрости оставались считанные шаги, «лошадь» вдруг совершенно уподобилась зайцу — присев на задние ноги-лапы, она выпрыгнула вперед, одним махом перелетев через ощетинившийся строй пехотинцев, и угодив… В ловушку, любезно подготовленную мэтрами. Все четыре ноги демонического «коня» разъехались в стороны, угодив в огромное болото. Существо заверещало, неприятно напомнив умерщвляемого поросенка, попыталось выбраться… потом… Октавио так и не понял, что произошло, но итог рассмотрел очень хорошо: на короткий миг огненного демона опутала черная блестящая лента змеиной шкуры, а потом «конь» начал задыхаться, темнеть шеей, визжать все тише и тише… Пока внезапно не рухнул в грязь, мгновенно превращаясь в гниющую тушу. Появился Лотринаэн — в порядком подпаленной мантии, посеревший, уставший, злой. Полуэльф без слов толкнул к спешившемуся Громдевуру какого-то эльджаладца — молодого, лет двадцати четырех-пяти, круглолицего, коротко стриженного, в пропыленном халате, на вороте которого проблескивали серебряные звездочки. Что?.. — Я не хотел… — начал озвучивать оправдания Далхаддин-Улитка. — Поверьте, господин, я не хотел!.. "Ненавижу перебежчиков," — отразилось на угрюмом лице генерала. Октавио прищурился и, не тратя слов, рявкнул, помогая доходяге собраться с мыслями: — Ну! — О чем твой учитель договаривался с госпожой Кёр? — потребовал ответа подошедший мэтр Фледегран. На лице эльджаладца отразилось удивление. — С кем? — Мы с тобой — два старых дурня, Фледегран, — заявил, приближаясь, мэтр Виг. — С чего ты взял, что Кёр вообще будет участвовать в этой заварушке? — Но ты же сам говорил!.. — изумился придворный маг. — Ты сам уверял меня, что где веет холодком — это Кёр постаралась, и никто иной! — А ты мне и поверил! — возмутился Виг. — Всего-то легкий снежок! Да разве она будет размениваться на такие мелочи?.. Октавио перевел взгляд наверх. Туча, так и висящая над головами людей, не-людей и демонов, напомнила ему о суровых стафодарских зимах, середину, допустим, месяца Кувшина, или месяц Восьминога, когда с севера, из Буренавии, приходят морозы, а с моря прилетают набравшие снежной крупы солёные ветра… Джорт снова завопил, хрипло и надсадно. |
