|
— Нет, но ты уверен, что мы выбрали верное направление? — Абсолютно, — ответил Оск. — Мы идем по Старому Руслу реки Дхайят. Гном посмотрел вокруг и убедился — в самом деле, дорога похожа на высохшее речное ложе. — Нет, а почему тогда деревня не появляется? — пробурчал гном некоторое время спустя. Оск промолчал. Огги поплевал на сложенную «лапкой» руку и принялся намывать несуществующие усы, громко и фальшиво подражая кошачьему урчанию. Впереди шваркнула молния. Не успел Ньюфун подобрать поводья лошади — как, спрашивается, добраться до этих ременных веревок уважающим себя гномам?!! — как к молнии присоединились свист, грохот и поразительно похожие на панические вопли звуки. — Что это? — строго потребовал ответа Ньюфун. — Никак, сражение какое-то? — Мы должны помочь им! — ретиво подскочил в седле Оск. Действительно, бросается в любую заварушку как чокнутый, ненормальный на голову принц Роскар! — Вперед, друзья! За мной!.. Он пришпорил лошадь и рванул на звуки боя. — Так он точно никогда не найдет оазис, — заворчал Ньюфун. — Огги, ну, хоть ты скажи, как управлять этой копытной скотиной!.. — Мяу, — ответил, довольно улыбаясь, Огги и поспешил следом за Оском. — Шпацех уэш, — выругался Ньюфун. Чтоб он когда-нибудь снова связался с людьми! Да ни за какие коврижки! И даже за все залежи нюра в мире! Из-за скального выступа, по которому можно было подняться на плоскогорье и который отгораживал темное, затянутое свинцовыми тучами небо, опутавшее Абу-Кват, на путешественников дунуло морозцем и, что уж совсем удивительно, надвигающейся снежной бурей. — А ну, тпру тебя! Тпру! — закричал Ньюфун лошади. Та, сволочь человеческая, конечно же, не послушалась. Подгоняемые всадниками лошади Огги и Оска вырвались далеко вперед. Обрыв Слова с трудом пробирались сквозь пересохшее горло. Кажется, чего-то не хватало — он посмотрел на свои руки, отстраненно подумал, что раньше на ладонях было меньше царапин и ссадин, и снова прикрыл глаза. Всё сознание обратилось внутрь, к насыщенному поглощаемой из окружающего мира энергией, яркой зеленой дымкой заполняющей его астральные жилы… — Мэтр Мориарти? — послышался голос за спиной. Он не стал оборачиваться — ему отчаянного чего-то не хватало, но явно не посторонних зрителей. Сейчас бы развернуться, ударить непрошеного гостя посохом… А, вспомнил. Не хватает посоха… Но слова — такие привычные, повторяемые бесчисленное число раз, скорее идущие от сердца, чем слепо выученные — привычно складывались во фразы и приказы. Он чувствовал их. Он с самого детства, всегда, чувствовал души умерших созданий, когда-либо обитавших в стенах домов, под корнями садовых деревьев, и с самого детства шокировал своих давно забытых родителей и воспитателей общением с духами создателей старинных картин и антикварной мебели. Когда маги зацокали языками, впервые выражая восторг перед столь выраженной склонностью к некромантии, обнаруженной в юном ученике, Мориарти не был ни горд, ни разочарован — он просто позволил окружающим признать то, что давно уже выяснил сам: он не такой, как другие. Он лучше, умнее, талантливее — и, о боги и все демоны преисподней, он в тысячу раз сильнее самого сильного из них, потому что сумел прикоснуться к тайнам самой могущественной и значительной Магии — Магии Смерти! Восстаньте, души мертвых, ибо такова моя воля! Он раскинул руки, чувствуя, как прогибаются Астральные Сферы, откликаясь на его неистовое, жгучее желание… Вы думаете, что Мориарти можно сбросить со счетов?! Можно раздавить в лепешку кулаками глиняных тупых кукол?! Или запугать огненными монстрами? Не выйдет! Они просчитались! Они не учли, что сами смертны!. |
