|
— Конечно, обману, — отозвался Пугтакль. — Почему бы, собственно, не обмануть, раз у меня настолько хорошо получается? Ллойрдец не ответил — аромат Тьялтидосы усыпил его, и теперь великий некромант сладко посапывал, наблюдая в своем воображении картины жестокой и абсолютно заслуженной расправы над Кадиком ибн-Самумом. — Уж простите, коллега, — на сей раз именование некроманта вышло у иберрского мага исполненным сарказма, — но воевать еще и с вами мы сейчас не готовы. Где же спряталась Кёр? Я чувствую, что заклинание, насытившее джорта холодом, было произнесено отсюда… Где же она? Сосредоточившись на поисках, Пугтакль не забыл поблагодарить так выручившее его растение — Тьялтидоса довольно зашелестела венчиками звездчатых цветов, — усадить похрапывающего Мориарти под защиту камней и даже нашептать ему успокаивающих заклинаний, чтоб уж точно не пришел в себя до конца сражения. Потом эльф перелетел чуть дальше. В сотне тролльих шагов от места, где обнаружился ллойярдец, он отыскал мумифицированные останки двух лошадей и какого-то человека. Эльф задумчиво посмотрел на оплавившегося бронзового уродца, зачерпнул горсть песка со спекшимися в единое месиво когда-то волшебными кристаллами… После чего хлопнул в ладоши, активизируя заклинание экстренного перемещения, и вернулся в окрестности Львиного Источника. Досчитав до двухсот и убедившись, что вредности ограничиваются кусками непонятно чего, беспорядочно летающими вокруг, Октавио отодвинул Лотринаэна в сторону и вышел вперед, оценивая итог колдовства. Так-с, визжащую тварь разорвало на кусочки, демону-"жабе" разорвало брюхо, вывалив на песок ледяные глыбы окаменевших от нестерпимого мороза внутренностей, того засранца, который изображал огненный вихрь, вообще почему-то не видно — трепыхаются то здесь, то там, чьи-то когтистые лапы… числом семь штук, что самое непонятное. Морозный воздух обжигал лицо, над полем битвы роились, медленно оседая, белые снежинки… Ох, повеселились магические деды, ох, разошлись! Ну что ж, поддадим жару! — Добить его! — крикнул Громдевур, указывая на застывшего уродливой ледяной статуей демона-"сороконожку". Рыцари — даже те, кто еще покачивался, некрепко держась в седле после ответной атаки демона, — развернули сопротивляющихся, грызущих удила коней и бросились на врага. Воинственные гномы поддержали инициативу, построившись «молотком» и с уханьем пройдясь по останкам разорванных холодом созданий. Бородачи даже повизгивали от восторга, находя замечательным строго локализованное на месте разрушившейся беседки царство лютой стужи, и обменивались соображениями, найдется ли практическое применение подобному заклинанию в родном Триверне или Илюме. Следом на первую линию возможной атаки выдвинулись пикинёры, и, что уж совсем ни в какие ворота ни лезло, аркебузиры. Увидев, как вояки пристраивают свои громоздкие (хотя, надо признать, весьма полезные) ружья на подставки, генерал рассвирепел: — Куда, вашу мать, прёте?! Кто отдал приказ?! — Далековато для точного прицела, — лихо ответил аркебузир, указывая на стоящего в полу-лиге или чуть дальше Кадика ибн-Самума. — Но мы попробуем добраться до этой клятой мумии… — Не вздумайте! — вмешался оказавшийся рядом Лотринаэн. Знаком попросив минуту на согласование деталей, генерал коротко, доступно объяснил самонадеянному вояке, что операцией командует он, и никто другой, и что при ближайшем случае он разберется, почему к нему в отряд взяли юнцов, охочих до подвигов, а потом потребовал объяснений у полуэльфа. — Что ты имеешь в виду? Добить сушеного сморчка — и дело к ногтю! — Я бы искренне не советовал вмешиваться в ритуал, пока он не закончен, — ответил Лотринаэн. |
