В 15:25 тетя Челле платит еще за один час стоянки, потому что отца все еще не видно.

— Я извиняюсь, крошка. Он, конечно, твой папа, но иногда он так меня доводит! Почему на него никогда нельзя положиться? — дуется она.

Фой берет Мисс Вискерс и подносит ее к шее тети Челле, издавая грозное рычание, пока та не оборачивается и не отталкивает ее.

— Перестань, пожалуйста! Я сейчас не в настроении.

И тут мы видим приближающегося отца.

— Ой-ей-ей, — произносит Фой, а тетя Челле выбирается из машины и захлопывает за собой дверь. Мы начинаем смеяться, но затем видим, как она набрасывается на него, словно собака, отгоняющая незнакомца от своих ворот. Фой приспускает стекло на задней двери, чтобы было слышно, о чем они говорят. Тетя Челле вырывает из рук отца какие-то маленькие бумажки и принимается их разглядывать.

— Ты что, на хрен, не можешь завязать? Лузер несчастный.

Мы перестаем смеяться. Услышав ругательство, Фой начинает плакать. Я беру ее за руку, и она крепко сжимает мою ладонь.

— Она купила Стюарту подарок на день рождения, — говорит тетя. — Так что ты должен мне пятерку.

— У меня ее нет, Челле.

— Так ты профукал даже карманные деньги своей дочери? Господи!

— Не люблю, когда мама ругается. — Фой снова поднимает стекло.

Тетя Челле забирается в машину, тяжело дыша. Отец тоже садится, и она заводит мотор. До самой станции никто из нас не произносит ни слова. Выйдя из машины, отец просовывает голову в окно, касается кулаком кулака Фой, а потом целует меня в нос.

— Веди себя хорошо, лапкин, ладно? Звони мне каждый вечер.

К тому моменту, когда мы, наконец, выбираемся из города и машина несется среди зеленых полей, я уже забываю о ссоре отца с тетей Челле — мой мозг полностью занят тем, что ждет меня впереди. Мы въезжаем в Карю, а потом заворачиваем на обширную стоянку позади «Бесом инн», и я вижу Айзека и Пэдди, совершающих разные трюки на своих велосипедах.

— У Айзека новый велосипед! — кричу я, желая поскорее выбраться из машины.

— Угу, — отвечает тетя Челле. — Какой-то там «Хелкат» с титановой рамой. Он получил его в подарок на день рождения и говорит, что теперь ты можешь ездить на его старом.

— Правда?! — кричу я и тут же замечаю прислоненный к стене серебряно-красный сверкающий велосипед с надписью «Аполло» на раме.

— Он специально подкачал для тебя шины, — говорит Фой.

Я выскакиваю из машины, бегу к моему «Аполло» и веду его к Айзеку.

— Привет, Алиса. Тебе нравится твой новый велосипед?

— Ужасно! А что, я правда могу его взять?

— Нет проблем. Я накачал тебе колеса.

— Привет, Алиска-редиска. — К нам подкатывает Пэдди, щекочет меня и начинает гоняться за мной вокруг площадки, как всегда, позволяя мне обогнать его.

После часа догонялок мы заходим в паб и видим дадюшку Стью, закрывающего бар на перерыв. Паб представляет собой настоящую кроличью нору с низкими потолками и дубовыми балками, освещаемую теплым оранжевым светом, проникающим внутрь через маленькие окошки в свинцовых переплетах. Здесь стоит вечный запах сгоревших в камине поленьев и пролитого на столы пива.

Наверху находятся четыре основные спальни и две запасные, где обычно хранятся старые игрушки и прочие полузабытые вещи, а также запасные пивные кружки, подстаканники и ведерки для льда. Я провожу рукой по стене, ощущая под пальцами каждую выбоину. Мне хочется, чтобы эти каникулы никогда не кончались.

Фой меняет балетный костюм на домашнюю одежду, и мы вчетвером отправляемся на природу.