Кровь везде — на коврике в спальне, в ванной, на диване. Она не останавливается, и я снова оказываюсь там, на пляже, вся в слезах, с комком туалетной бумаги в маленькой руке.

— Это всего лишь небольшое кровотечение, — бормочу я, пытаясь отыскать чистое полотенце. Черт, я забыла их постирать, и вот я снова беру в руку комок туалетной бумаги и смотрю, как раз за разом на нем расцветают кровавые цветы.

Из мусорного ведра разит. Беру бумажное полотенце, прикладываю его к носу и несу мешок через заднюю дверь к мусорным ящикам. И тут — рев мотора, отблеск фар на гравии стоянки — Кейден. Даже если бы я старалась, я бы не могла угадать время так точно. У меня моментально перехватывает дыхание: он стоит всего в полуметре от меня. Бросаю мешок в бак, закрываю крышку и стараюсь успокоиться, глубоко дыша.

— Ой, привет, — говорит он, снимая шлем. — Сгонял поужинать. Сегодня был такой дли-и-инный день.

Мне надо уйти, но, чтобы не быть невежливой, я криво улыбаюсь и отвечаю:

— Ах да. Привет.

— Что с вами случилось? — спрашивает он, прищуриваясь, чтобы рассмотреть меня.

— Да так. Кровь идет из носа, — отвечаю я и чувствую, что вся моя спина внезапно покрывается потом.

— Выглядит довольно хреново. — Он оставляет мотоцикл и подходит вплотную. От него ничем не пахнет, и слишком темно, чтобы рассмотреть следы помады.

— Что, правда?

— Да. Ваша салфетка совсем красная.

— О господи! Но ничего, все будет хорошо. — И тут у меня совсем перехватывает дыхание. — Что-то меня немного пошатывает.

— Окей, — говорит он, и не успеваю я понять, что происходит, как он уже берет меня под руку. — Давайте я проведу вас внутрь. Обопритесь на меня.

Он кладет мою руку себе на шею, ведет меня к двери, открывает ее, заводит меня в квартиру, с грохотом ставит на журнальный столик свой шлем и берет в руки новый комок бумажных полотенец.

— Садитесь на край и прижмите свой нос вот здесь. Вот так.

— Ой, больно!

— Вы должны оставаться в таком положении минут десять, пока кровь не остановится.

— Но так я не могу дышать.

— Дышите ртом. Расслабьтесь. Послушайте, вы ничего на обязаны мне говорить, но… Это сделал тот, кого вы боялись?

— Что? Нет. Просто иногда у меня идет из носа кровь. — Он, разумеется, мне не верит, но ни о чем больше не спрашивает.

— А где Эмили? — спрашивает он, оглядев комнату. Я не знаю, что сказать, и даю ему возможность догадаться самому. — Это он ее забрал? Ваш бывший?

Я слегка киваю.

— Черт. Я звоню в полицию.

— Постойте, — говорю я. Он уже достал телефон и готов набрать номер. — Я разрешила ему забрать ее. Я ее похитила — он получил право опеки, так что все было честно. Сама во всем виновата.

Делаю вид, что всхлипываю, и утыкаюсь ему в плечо. Никаких следов помады. Может, он и не был с ней. А почему тогда он сказал, что у него был длинный день? Ведь он ушел с работы рано. Кейден гладит мои волосы, и я невольно вздрагиваю, снова делая вид, что всхлипываю.

— О господи. Мне так вас жалко, Джоан.

— Ой, я накапала на ваши брюки, — отстраняюсь я.

— Ерунда. — Он кладет руку в перчатке на мое плечо и улыбается так искренне, что я больше не могу на него сердиться. — У вас есть замороженный горох?

— Нет. Я не ем овощи.

— Надо приложить что-то холодное.