|
В какой-то момент я, должно быть, заснула, потому что, открыв глаза, вижу, что часы показывают 10:30. Значит, я поспала несколько часов — этого должно быть достаточно. Смотрю на Нила. Одеяло сбилось ему в ноги, и он лежит раскрытый, свернувшись калачиком, чтобы согреться. Встаю, подтыкаю вокруг него одеяло, принимаю душ и высушиваю волосы — он так и не пошевелился.
Наклоняюсь над ним, прислушиваюсь к его прерывистому дыханию, все еще пахнущему виски, и шепчу:
— Нил, я пошла перекусить. Почему бы вам не перебраться на кровать?
Но он продолжает спать.
В заливе бушует шторм, над горизонтом висит огромная масса свинцово-серых облаков. По стеклам хлещет дождь. Открыть окно не представляется возможным — ветер слишком силен. Берег усыпан мусором и покрыт клочьями пены. Никаких признаков жизни. Впрочем, и смерти тоже.
Оставляю Нилу записку и выхожу из номера.
В коридорах бурлит жизнь. Женщины в черно-белой униформе с эмблемой «Лалика» на левом кармане снуют вокруг меня с пылесосами и кипами свежего белья. Мужчины в деловых костюмах направляются к лифтам, волоча за собой чемоданы на колесиках. Двое мальчишек бегут туда же, чтобы первыми нажать на кнопку. Я помню это чувство: надо успеть первой, потому что в этой кнопке — все.
Из лифта выходит седоволосый мужчина в синих шортах со связкой ключей на поясе и лестницей-стремянкой под мышкой и устанавливает ее под вытяжкой одного из номеров. Когда я прохожу мимо него, он желает мне доброго утра, и я ставлю себе на заметку встретиться с ним позже. Но пока я хочу начать с горничных, с тех, рядом с которыми Алиса работала. В поле моего зрения находятся трое: рябая коротышка с белым хвостиком, ужасно худая брюнетка, летающая по коридорам со скоростью света, и шатенка с дырками на колготках, которой все кажется смешным.
Пробую начать с первой.
— Здравствуйте.
— Привет, — отвечает она, меняя естественную улыбку на официальную.
— Можно мне задать вам несколько вопросов о вашей коллеге Алисе?
— О ком?
— Алиса Кемп. Она здесь работает.
— Не знаю такой. Может, она новенькая? Тогда спросите у Ванды. Вы из полиции?
— Нет. Она могла пользоваться другим именем. Может быть, Мэри?
— Нет, Мэри я тоже не знаю.
— А кто такая Ванда?
— Она на втором этаже. Невысокая блондинка, очень серьезная, — она негодующе машет своим хвостиком.
— Ага. Я ее видела. Спасибо.
Спускаюсь на третий этаж и подхожу к номеру, возле которого стоит тележка горничной. Из него выходит слегка прихрамывающая негритянка с желтыми волосами, держащая в руках охапку грязного белья.
— Здравствуйте, — говорю я, — не могли бы вы сказать, где Ванда?
— Кажется, на четвертом этаже. А в чем дело?
— Я пытаюсь кое-что узнать об одной из ваших коллег, Алисе Кемп.
— Простите, но я такую не знаю, — хмурится она так же, как и та, с хвостиком.
— Она работала здесь последние несколько месяцев. Спокойная такая, рыжие волосы, голубые глаза.
— У нас таких нет, — хмурится она еще больше.
— Окей, спасибо. Я направляюсь к лифту и тут вспоминаю черную краску для волос и контактные линзы. Возвращаюсь к горничной с тележкой она зашла в номер и стелет свежую простыню. — Мне кажется, у нее могли быть черные волосы и карие глаза.
— Тогда это может быть Женевьева. Ее я знаю. Странная личность.
— Женевьева? — Боже, как давно я не слышала это имя. — Женевьева Сайсон?
— Ага. Это она. Что, у нее проблемы?
— Нет, я ее родственница. |