– Ну, я знал, что ты не из тех, кто настаивает на обязательствах, – заметил Шон.

– Я сделала ему одолжение. Я саму себя с трудом выношу двадцать четыре часа семь дней в неделю, не надо мне еще кого-то.

Он ничего не ответил. Вот и отлично.

– Что будет дальше? – поинтересовался Шон.

– Сегодня они проводят вскрытие, продолжают опрашивать людей, которые ее знали, видели в субботу ночью.

– Ты встречал Ирину, когда она выезжала в город? – добавила я.

– Изредка. В «Игроках». Раз или два в «Кувырке».

– Она обедала или сидела в баре?

– Обедала.

– С кем-то встречалась?

– С подружками.

– Дороговат обед для наемного работника.

Шон пожал плечами.

– Ирина неплохо зарабатывала. На что ей было тратиться? За аренду она не платила.

– У нее гардероб забит вещами с Уорт-авеню, – сообщила я.

Шон выглядел немного шокированным.

– Не настолько много я ей платил, чтобы она одевалась на Уорт-авеню.

Уорт-авеню – этакая Родео-драйв или Пятая авеню Палм-Бич. Охотничьи угодья как для матрон со «старыми» деньгами, так и для юных трофейных жен. Обед на Уорт-авеню мог составлять дневной заработок конюха средней руки.

– Ирина вела жизнь, о которой мы ничего не знаем, Шон. Она зависала с поло-толпой, игроками-профессионалами. И выполняла некую работу для русского гангстера по имени Алексей Кулак.

Шон изумленно на меня посмотрел.

– Русского гангстера? Но это бе-зу-ми-е.

– Ты знаешь Джима Броуди?

– Спортивного агента? Вообще-то нет. На поло-матчах видел его, естественно.

– Той субботней ночью Ирина была на вечеринке в честь его дня рождения. Насколько мне удалось выяснить, это последнее место, где ее кто-либо видел, помимо убийцы. Судя по фотографиям, попавшим мне в руки, Ирина была душой вечеринки.

– Ты же не думаешь, что кто-то из той толпы… – Слова Шона затихли под взглядом, который я на него бросила. – Кто там был?

– Броуди, Пол Кеннер, – перечислила я. – Игроки в поло, конечно же. Хуан Барбаро.

– О, боже, он шикарный.

Я на секунду затаила дыхание, пытаясь решить, следует ли произносить следующие слова или сдержаться.

– Беннет Уокер.

Когда Шон на меня посмотрел, его лицо стало старательно невыразительным.

– О, Эль…

– Ты должен был знать, что он рядом, Шон. У тебя свой бокс на поло-стадионе. Ты определенно его встречал. Ваши социальные круги пересекаются.

– Конечно, я его встречал, – признался Шон. – Просто… не хотел, чтобы и ты с ним сталкивалась.

– Слишком поздно. Прошлой ночью я видела его в «Игроках».

– Иисусе… А он тебя видел?

– Да. Я уходила, а он как раз пришел. – Я утаила от Шона, что сукин сын меня даже не узнал. – Я вела себя в своей обычной очаровательной манере: насмешливой, саркастичной, язвительной, обличительной и угрожающей.

– А он…?

Я пожала плечами.

– Был не очень рад меня видеть.

Можно было много чего сказать, но Шон промолчал. Он прошел со мной через все: мои отношения с Беннетом, помолвку. Наблюдал, как я нырнула в любовь и, как меня выбросило обратно. Был моей единственной поддержкой, когда Беннет явился с просьбой предоставить ему алиби, и моя сказка со счастливым концом превратилась в кошмар. Шон – единственный человек на земле, кому известна вся правда об этой истории.