– Шон, он был там в ночь исчезновения Ирины. Я видела фотографии, на которых она сидит между ним и Джимом Броуди. Они выглядели близкими друзьями.

– Елена, ты же не хочешь сказать, что ее убил Беннет?

– Его надо внести в список подозреваемых.

– Зачем ему убивать Ирину?

– Зачем он изнасиловал и избил Марию Невин? – задала я встречный вопрос.

– Это произошло двадцать лет назад.

– Что ты хочешь этим сказать? – взвилась я. – Он избил и изнасиловал женщину тогда, так почему не может сделать этого сейчас? Лучший предсказатель будущего поведения – прошлое поведение.

– Ему было сколько? Двадцать четыре? Двадцать пять? – не отступал Шон. – Сейчас он взрослый мужчина. Женатый. У него есть обязательства.

– Тед Банди был молодым республиканцем. Какое это имеет ко всему отношение? За Беннетом числится история жестокого обращения с женщинами; его видели с жертвой в ночь ее исчезновения.

– Возможно, у него имеется алиби.

– Конечно, у него имеется алиби, – рявкнула я. – У Беннета всегда припасено алиби. Да он просто человек-алиби. Всегда найдется желающий солгать ради богатого человека. Хуан Барбаро утверждает, что они пьяными покинули вечеринку, отправились к Беннету домой и там вырубились. И его домашнюю работу съела собака.

– Кто-то видел, как Ирина вместе с ним покидала вечеринку? – спросил Шон.

– Этого я не выяснила. Что не означает: этого не было.

– Но и не означает, что было.

Я поднялась со скамьи и заглянула Шону в лицо.

– Почему ты такой козел?

– Я нет. Просто вижу, что ты зациклилась.

– Зациклилась? Я полжизни проработала в полиции. Я узнаю реального подозреваемого, когда его вижу. Он известен, как жестокий сексуальный маньяк.

– Он совершил единственное преступление двадцать лет назад.

– Поверить не могу! – закричала я. – Он чуть не задушил ту женщину до смерти. Жестокие сексуальные маньяки, совершающие преступления, которое сходит им с рук, не останавливаются, пока не попадутся. Они получают сильнейшее наслаждение и идут на очередное убийство.

– И последние двадцать лет он был серийным убийцей, которого не только не поймали, но даже не подозревали в каких-либо преступлениях? – осведомился Шон, тоже вставая со скамьи и получая преимущество в росте.

– Я не говорила, что он серийный убийца, – отбилась я. – Но насколько трудно представить, что ему что-либо сошло с рук? Был бы Беннет Уокер бедным парнишкой из национального меньшинства, только сейчас вышел бы из тюрьмы за то, что сделал с Марией Невин.

– Я все понимаю, Елена. Просто говорю, что присутствие на вечеринке не делает Беннета единственным подозреваемым. Полагаю, там были сотни людей.

– Не знаю, зачем веду с тобой этот разговор, – вздохнула я. – Думала, что могу получить небольшую поддержку единственного человека, которому следовало понять…

– Я поддерживаю тебя! Ради всего святого, как ты можешь говорить, что это не так? – возмутился Шон. – Я и сейчас тебя поддерживаю, просто ты слишком твердолобая, чтобы это понять. Не хочу видеть, как ты запутываешься в чем-то, что тебя расстроит, навредит и собьет с пути.

Я подняла руку, чтобы прервать его.

– Думаю, произошедшее с Ириной немного важнее, чем мое расстройство из-за того, что придется иметь дело с бывшим дружком. Однако спасибо за твой вклад, – резко добавила я.

Шон сжал челюсти и отвел взгляд, как он делал всегда, когда не мог меня вразумить. Я не хотела быть разумной.