— Что случилось, отец? — спросил Пирогов.

— Известно что… — проворчал тот, не прекращая своего занятия. — Террористы. За две недели три раза тут все оцепляли.

— Какие террористы? — удивился Игорь.

— Как всегда, телефонные, — отозвался мужик. — Один звонок — и вокзал закрыт. А заодно все подъезды к нему. И ни вперед, ни назад… Черт знает, что творится, да?

— Накрылась лавочка, — огорчился Первушкин. — Значит, мы никого не найдем.

— Но они должны где-то поблизости быть, — предположил Томашевич. — Не по домам же расползлись. Ведь эта фигня когда-нибудь кончится…

— Ну пошли, поищем, — согласился Валька. — Есть пара норок. А может, все у «стамески» тусуются…

Пирогов дал задний ход и припарковал «БМВ» возле Музея Арктики и Антарктики. К вокзалу сыщики пошли пешком. Оцепление ОМОНа и милиции вокруг вокзала было таким мощным, что создавалось впечатление: к мероприятию привлечены все городские резервы органов правопорядка. У «стамески» собралась целая толпа народа. Большинство с унылым видом сидело на своих чемоданах. По пустой площади бегали дети, родители наблюдали за ними, но о безопасности чад не беспокоились — движение на площади было перекрыто. Среди толпы деловито сновали цыганки с цыганятами, радуясь прибавке клиентов. От них отбивались, но беззлобно — по всей видимости, энергия у людей кончилась гораздо раньше. Все слова были сказаны, когда они поняли, что, возможно, сегодня никуда не уедут. Вокруг валялись жестяные банки и пивные бутылки. Бомжи и старухи не успевали подбирать их. Солнце припекало почти по-летнему, народ пил много, да и делать было больше нечего.

Публика побогаче расползлась по ближайшим кафе и магазинам. На площади, напоминавшей сейчас большой зал ожидания, остались те, кто «попроще».

— Странный у нас народ, — решил пофилософствовать Томашевич, когда сыщики подошли к месту дислокации несчастных жертв чьей-то сволочной шутки. — Сидят, как курочки на жердочке, и готовы терпеливо ждать хоть до посинения. В другой стране давно бы плакаты нарисовали с возмущенными надписями…

— Ну так нарисуй, — усмехнулся Пирогов.

— А мне никуда ехать не надо, — резонно заметил сыщик.

— Ехать не надо, но у тебя на вокзале дело, — возразил Игорь. — Так что давай, организовывай акцию протеста.

— Да ну… — Томашевич поскучнел.

— Вот-вот. Как народ ругать, так каждый горазд. А потом оказывается, что ты сам народ.

За шутливой перебранкой они и не заметили, как Первушкин куда-то исчез. Они пристыженно повертели головами. Пока они разговоры разговаривали, парень уже делом занялся. Надо сказать, бывший беспризорник обладал удивительным свойством мгновенно теряться в толпе. Что, из-за высокого роста, никогда не удавалось Пирогову. У директора агентства было другое свойство — в любой толпе он служил прекрасным ориентиром для коллег.

Он прошелся по площади, подмигнул цыганке так, что у той моментально пропала охота ему гадать, подхватил на руки какого-то карапуза, уткнувшегося с разбегу в его живот, и легонько подбросил вверх, потом протиснулся сквозь толпу юнцов в широких штанах и уперся взглядом в мужика, сидевшего на ступенях «стамески» и читавшего «Спорт-Экспресс».