|
Алиедора плакала. Взгляд затуманился от слёз, и это было хорошо - они, словно магические линзы, позволяли смотреть сквозь плоть мира, так, что где-то на самой грани доступного взору открывалось само Великое Древо и окружающий его мягкий голубоватый сумрак, наполненный мириадами блуждающих огоньков. Примите родителя моего, всемогущие Звери. Пусть ему будет весело биться в вашей нескончаемой войне… Словно слепая, она брела, натыкаясь на стены, опрокидывая тяжёлые стулья и даже не чувствуя боли. Нянюшка где-то потерялась, Алиедора сама не заметила, как вновь оказалась на стенах, почему-то заполненных народом. Весёлым народом, народом ликующим и чуть ли не пляшущим. Осаждавшие бросили собственный лагерь, последние всадники спешили убраться восвояси вслед за главными силами неудачливого войска - а по большой дороге с гордо развёрнутыми знамёнами маршировали королевские роты Меодора. Хабсбрад пришёл на выручку верному вассалу. Спотыкаясь, Алиедора побрела вниз, к воротам - её вел инстинкт благородной доньяты, обязанной встречать сюзерена… * * * В пиршественном зале замка Венти шумела тризна. Слуги сбились с ног, таская на столы благородным рыцарям тающие с пугающей скоростью запасы. Винным бочкам вышибались днища, вепри жарились целиком на вертелах. Его величество, знаменитый ростом, статью, широченной рыжей бородой и неумеренным аппетитом, не уставал поднимать огромный золотой кубок - в память доблестного сенора Венти, его давнего соратника и верного вассала; за прекрасную хозяйку замка, чьё горе не убавило гостеприимства в сих стенах; за сыновей и дочерей павшего на поле брани сенора, чья обида будет - да-да, верно королевское слово! - будет вскорости отомщена сторицей. - Ибо мы не остановимся! - гремел король, стуча кубком о стол так, что трещали доски. - Ибо мы пойдём дальше, за Долье, дабы кровью смыть обиды и возместить потери, понесённые моими добрыми подданными! Деррано заплатят, клянусь моей бородой и памятью сенора Венти, о, они заплатят стократ! Не успокоюсь, пока не вздёрну всю их семейку вверх ногами - как они поступали с моими меодорцами - на башнях их собственного замка! Король пил и не пьянел, от него старались не отставать другие благородные сеноры и доны, хотя далеко не все отличались такой же устойчивостью к винным чарам, кое-кто уже отправился в недальнее путешествие под стол, где мирно сейчас и похрапывал. Алиедора едва заставляла себя держаться прямо. Она не слышала полупьяных голосов, неудержимой похвальбы и иного, без чего немыслима благородная рыцарская попойка. Папы нет. И она осталась - по-прежнему - мужней женой дона Байгли Деррано. Наверное, она произнесла это вслух - потому что его величество благосклонно наклонился к ней: - Не беспокойся, прекрасная доньята. - Как же мне не беспокоиться, ваше величество? - пролепетала Алиедора, поспешно кланяясь. - Ведь я замужем, согласно закону… - Согласно закону да, - вздохнул король. - Но не могли бы вы, сир… - Не мог бы! - отрезал Хабсбрад. - Что скреплено церковным законом, лишь церковным же иерархом разрешено быть может. Только его высокопреосвященство… - Но он молчит, сир… - У господина кардинала свои резоны, - ухмыльнулся рыжебородый король. - А у меня, доньята, свои. И, не будь я Хабсбрад, честное слово, если не освобожу тебя от постылого брака самым простым и доступным мне способом. |
