Я осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки.

– Ты хотел меня спасти? От своих?

– Конечно, – неслышно выдохнул шиир, обессилено опуская крылья и склоняясь надо мной все ниже. – Когда-то ты случайно… в сердцах… сказала, что любишь меня. Даже страшным, мохнатым и с хвостом… разве мог я тебя не спасти, чтобы хотя бы спросить?

– О чем?

На меня в упор взглянули теплые золотые глаза.

– Правда ли это?

Я внутренне сжалась, боясь сказать, что ничего такого не помню, а если даже и сболтнула лишнее, то лишь потому, что была твердо уверена – он не человек.

– Мне жаль, что так вышло с Румом, – милосердно отвернулся Ширра, тем самым дав мне время прийти в себя и со стыдом затолкать поглубже дурацкую мысль, что однажды, совсем недавно, мне уже предлагали лапу и сердце.

– Я найду его, – шмыгнула я носом, пряча отчаянно пылающие уши. – Он же дух. Его нельзя убить. А уж в мире теней я всегда смогу его отыскать. Кстати, что ты собираешься сказать отцу?

– Ничего.

– Он тебя убьет, – предупредила я.

– Нет, – криво усмехнулся Ширра, быстро покосившись куда-то наверх. – У него просто не будет повода.

– А я?! Ты испортил ему такой бросок!

– Бросок шаддара невозможно испортить, – тихо вздохнул он и снова пристально на меня посмотрел. – Но иногда… если это жизненно важно… его все-таки можно остановить.

Я прикусила губу, лихорадочно подыскивая подходящие слова, но Ширра неожиданно отступил, все явственнее кривясь и клонясь на левый бок.

Шаг, другой, третий…

У меня забрезжила в голове нехорошая мысль, потому как его вид мне совсем не понравился. Но тут я запоздало заметила валяющееся на камнях копье… то самое, с двумя острыми зубьями и наконечником из черного серебра… и тихо вскрикнула: оно было влажным и ярко блестело от крови.

– Прости, – виновато улыбнулся шаддар, неловко зажимая рукой левый бок. – Я же сказал – такой бросок невозможно испортить. Только остановить… но это лучше, чем чувствовать через наши риалы твою боль… и твою смерть…

– ШИРРА!

Я с горестным криком кинулась к нему, но не успела – он слишком долго тянул, слишком долго молчал и старательно сдерживал боль.

Я так хорошо знаю, как он умеет молчать! Не раз видела, как у него получается прятать эмоции! Но… проклятие! Зачем он рисковал?! Почему не забрал свой риал, чтобы не пришлось потом делать совсем уж жуткую глупость… Ширра… что же ты натворил, глупый шаддар?! Как ты мог, несносный гордец, променять мою жизнь на собственную смерть?! Как… ну как ты сумел опять меня обмануть и все равно сделал то, что посчитал нужным?!

Ширра вместо ответа медленно завалился навзничь.

Он просто перестал дышать и упал. Прямо с черного пика, где мы находились, в бездонный колодец, у которого нет начала и конца. В ущелье Потерянных душ. Во мрак. В темноту. Туда, куда когда-нибудь уходят все крылатые и откуда не бывает возврата.

– Ши-и-рр-а-а… – долгим эхом загулял между скал мой горестный крик.

– Варротен! – ахнул король шаддаров, но не сдвинулся с места даже сейчас. Не попытался перехватить, помочь, спасти…

Я вскинула на него полный ужаса взгляд и вдруг поняла: он и не смог бы этого сделать! Как не мог сейчас пошевелиться ни один из его подданных – оказывается, боль каждого из них стремительно отражается на всех остальных, а мучительная смерть приводит не только к ослепляющей ненависти, но и к настоящему безумию.