Нечаянно, я взглянул на тело моего серого соперника, и понял, что это, скорее, соперница. Судя по набухшим, торчащим из снега соскам. Бока впавшие. Давно не ела. Шерсть выпадает. Вымываются все полезные вещества с молоком. Сомнений нет — у нее щенки на подсосе.

Что-то в моей груди резко упало, и я ту же забыл про оленя, и присел рядом с волчицей. Из полуоткрытого рта еще шел пар, и капала слюна. Глаза померкли.

Моя ладонь прошлась по мягкой шерсти.

— Прости, — знаю, она меня уже не услышит, — я сегодня не только твою жизнь погубил, да, мама?

Она хотела есть. Выкормить щенков. А я убил ее только из-за своей прихоти. Хотел принести оленя Алме. Одолеть дикого зверя.

Вот он я, молодец!

Убил одну молодую олениху, и старую тощую волчицу с детьми!

Охотник, тоже мне. Как меня еще за такие заслуги орденом не наградили.

Алма учила меня думать, как хищник — главное выжить. И будь она здесь, королева великого круговорота жизни, оставила бы волчицу, и, схватив оленя, потащила в пещеру. Но как бы я не уважал ее мудрость, так поступить — я не смел. Она не может испытать всех эмоций хрупкого человеческого мозга, который она может сдавить двумя пальцами в лепешку. А я могу. Как бы долго я с ней не жил — я все еще человек, и буду им.

Поэтому я бросил к черту этого оленя, и, отряхнувшись от снега, пошел по следам волчицы.

* * *

Теперь я был рад, что выпал снег. Сам бы я ни за то не выследил логово.

Волчица специально сильно петляла, чтобы ее детенышей не нашли, но при упорстве и желании, это можно сделать.

Я сделал.

Логово было спрятано в опавших деревьях, и чуть приподняв, осторожно, чтобы не задеть жителей, я услышал первые звуки.

Волчата запищали. Дело плохо. Значит маленькие.

Не застудить бы их еще.

Сразу раскрыв тулуп, я быстро разворошил логово, и как только увидел пушистые комочки шерсти, тут же схватил и засунул под бок. Они даже не успели понять, что произошло. Сначала одного, потом другого. Внимательно осмотрев их лежанку из листьев, я нашел еще одного. Но признаков жизни он не поддавал. Я тронул его, а потом перевернул. За его тельце уже принялись черви.

— Прости малыш, надеюсь, ты увидишься с мамой. Скажи, чтобы она не сильно на меня злилась, я позабочусь об этих двоих, обещаю.

И снова засыпал его листвой, сделав как бы небольшую горку. Воткнув сверху одно и своих копий, как дар и жертву, в понимание того, что за каждое твое действие имеет последствие, что живя в этом бесконечном круге жизни и смерти нужно думать не только о собственном удовольствии. Ответственность за твои поступки — только на твоей совести. Убивают просто так только убийцы. Или чудовища.

* * *

Далековато ушел.

Когда я вернулся в знакомые места, с оставшимся оружием, тонной одежды и двумя щенками за пазухой, уже смеркалось. Я молился, что Алма не улетела раньше, она нужна мне. Я чертовски устал за весь день, и один я не смогу спустит вниз.

Вот и наша яма.

— Алма! — закричал я, и взмах рассекающих воздух крыльев тут же донесся до моего слуха. Через две секунды она уже была рядом со мной, обнюхивая меня.

— Где ты был? — словно заботливая старшая сестра, забеспокоилась она, — я весь день тебя ищу. И запах твой потеряла.

— Прости, — я оперся на ее гладкий черный бок, — спусти меня вниз, а я тебе все расскажу. И даже покажу.

Она сползла по обрыву вниз, и в прямом смысле, двумя лапами взяла меня, как игрушку, и поставила на снег, ожидая ответов.

— Пойдем, им нужно тепло.